Валерий слушал и кивал головой:
— Значить говоришь у них на ночь остаются шесть самолетов, да два таких как у нас… такие как у нас самолеты они заводили?
— Те на которых кресты рисовали их заводили, а такие как у нас нет, но с виду они целые. Точнее определить не можем далеко, поле вокруг открытое, эти все время шастают, близко не подобраться.
— У нас 14 летчиков… Хе хе всем не хватит, — глянул на Левченко Валерий и заулыбался, — даже если считать те которым кресты рисовали. Сегодня вечером будем запускать квадрокоптер, хочу посмотреть что за самолеты там.
— Неа, не получится, — замахал головой Илья Левченко, — там каждый вечер разные прилетают, сегодня одни, завтра другие.
— Все равно нужно посмотреть, какие типы самолетов.
Вечером, когда солнце еще окончательно не село, а ночь еще не вступила в свои законные права над аэродромом почти бесшумно парил квадрокоптер снимая все на карту памяти, поскольку ни Валерий Александрович ни Илья Левченко, ни разу не летчики, то все заснятое было продемонстрировано имеющимся у нас летунам:
— Это наши Яки, — сразу определил марку самолета Лейтенант Шаркин, — хоть и перекрашены и с крестами, но точно Яки, а вон тот это «уточка», — и глянув на товарища командира тут же исправился, — УТ-2, а вот эти два У-2, и один из них пассажирский…
— Хороший самолет Як, обзор назад только паршивый, гаргрот высокий… — тут же начали обсуждать особенности машины остальные пилоты:
— И двигатель слабоват за «мессером» не угнаться, — говорил другой…
— Зато верткий, — защищал третий…
— Вон те два «мессеры 109» сразу не определю, но как бы «Фридрих», а это целый ряд «юнкерсы 87»…
— По немецки «штука», а по нашему «лапоть», — добавил сержант Саша Сиренко и все заулыбались или захихикали.
— Хорошо товарищи пилоты, — прервав веселье начал говорить Валерий Александрович, — вот на изучение данных моделей летательных аппаратов Вам и следует сосредоточить свое внимание.
Все летчики внимательно начали переводить непонимающий взгляд с товарища командира на пилота-инструктора…
— Чего здесь непонятного, — начал говорить Иван Давыдин, — в ближайшее время все эти самолеты, — он демонстративно указал рукой на экран, — будут наши, а летать на них будете Вы.
— Вы собираетесь захватить этот аэродром? — как бы не веря услышанному переспросил лейтенант Шаркин.
— Собираемся, вот только договорюсь с командованием кто Вас таких примет, вот тогда и захватим.
— Товарищ командир, — вдруг заговорил молчавший до этого летчик Поливанов, — там возле ангара ящики большие стоят, — волнуясь начал он, — точно в таких же мы перед войной получали Яки, потом техники их собирали… может и немцы их там в ангаре собирают?
Валерий быстро глянул на Левченко, который тут же произнес:
— Точно, они все время из этих ящиков что то в ангар таскали, а потом мы эти два Яка заметили, когда они на них кресты рисовали. И подозрение у меня появилось, что что то они там ремонтируют, а оказывается собирают…
— Судя по количеству ящиков, — продолжил Поливанов, — там еще на два-три самолета.
— Это если в самом ангаре ящиков нет, — добавил Лейтенант Шаркин.
Майор Ефремов, командир авиаполка пребывал в плохом расположении духа, очень большие потери, из командиров эскадрилий остался только один, из командиров звеньев в строю находилось только три из рядовых летчиков всего два и если летчики еще были, то самолетов уже не было никаких, даже сильно латаных. За три последних дня полк потерял семь самолетов, в строю осталось только два латаных МиГ-3 остатки от «подаренных» неизвестным «патрульным»… где бы встретить еще хоть раз этого «патрульного»… с мрачными мыслями он шёл по взлетному полю возвращаясь от ремонтников. Поле было усеяно воронками от бомб после вчерашнего авианалета, которые он даже не знал засыпать или уже так оставить когда:
— Товарищ майор, товарищ майор, — услышал он как кто то его зовет, обернувшись увидел красноармейца-связиста бежавшего к нему, — товарищ майор, Вас дежурный просит подойти, там Вам звонят…, - выпалив все это на одном выдохе молоденький связист переведя дыхание от бега продолжил, — сказали что из Разведывательного управление Генерального штаба, — снова переведя дыхание он продолжил, — товарищ Пронин звонит, — и замолчал глубоко дыша и предано взирая на Ефремова.