— «Астра», «Астра», это «Ёлка» начинай движение, — услышал он долгожданный сигнал и они пошли по дороге… никогда не думал, что у нас в России есть такие хорошие дороги. И снова судьба оказалась к нему благосклонной. Чуть проехав они встретили немцев ремонтировавших свой грузовик… ну не мог он проехать мимо, не мог…
— Сережа, притормози возле этих «ремонтников», — приказал он своему мех воду, — Леша поможешь, — и подмигнул третьему члену экипажа, сам же достал пистолет и приоткрывал люк. Как только они остановились, он выскочил и двумя выстрелами застрелил врагов. Подбежавшему Алексею осталось только собрать ружья да жетоны. Остановились и другие танки, выскочившие танкисты быстро стали осматривать трофей. В кузове оказалась разделанная туша коровы и двух или трех свиней, мешки, ящики.
— Машина продуктовая, — произнес боец который осматривал кузов трофейного авто.
— Ну и что? Нечего им нашу землю топтать, — ответил ему Алексей.
А вот с грузовиком пришлось повозится из-за этого чуть опоздали. Чуть чуть не считается.
Пленённых немцев было решено переправить в Англию. Для этого Александр Николаевич привлек подразделение Левченко, а так же отца и дядю Ивана Давыдина, как знатоков французского. Английским Говоров старший владел весьма условно, а произношение было ужасным… но было найдено техническое решение. Все фразы и предложения были записаны на диктофон, динамик незаметно вставлен в ухо. Повторяя за диктофоном получалось достаточно убедительно. Экзамен принимала мама Ивана Давыдина, единственный человек посвящённый и отлично владеющий английским. Выслушав речь Александра Николаевича она заулыбалась, потом показала обеими руками знак «класс» сжав кулачки и оттопырив большие пальцы.
— Главное не давать оппоненту говорить и опомниться, — сделала вывод умная Елизавета Ефимовна.
Речь была рассчитана на время пока пленных ссадят с машин и рассадят. Когда же это произойдет к Александру Николаевичу должен подойти Петлицкий Сергей Ефимович и указывая на часы сказать на французском, что уже время, после чего все должны будут немедленно сесть в автомобили и уехать.
Раннее утро. Маленькое, почти незаметное селение на Юге Англии у пролива Ла-Манш. По улице шумно урча ехала маленькая армейская колонна. Впереди легковой автомобиль, за ним два грузовика и все это замыкали два мотоцикла в колясках которых находились пулеметчики. Остановилась процессия посреди главной площади между муниципалитетом и полицейским участком. Этот поселок еще совсем недавно был обычной деревней, но перед самой войной что то изменилось и у них появился мер и полицейский участок с тремя полицейскими, но на период войны они все убыли в Лондон, а в самом участке располагался волонтерский пункт добровольных помощников которых на собиралось аж шесть человек. Из легкового автомобиля вышел офицер, за ним следом выскочили два вооружённых солдата. Все они были в незнакомой камуфляжной форме. У офицера в руке был стек-хлыст которым он мерно постукивал себя по ладони. Немного поколебавшись в выборе направления, потом что то решив для себя все трое двинулись в сторону полицейского участка. Открыв дверь старший группы проорал, именно проорал:
— Какого чёрта, какого чёрта! Где, где эти дерьмовые защитники Англии!
В середине полицейского участка что то глухо упало. Раздались какие то приглушённые звуки речи, топот спешащих и появились целых три заспанных физиономии толи блюстителей порядка толи уже ополченцев непонятно, но у всех на голове были английские металлические тарелки, по недоразумению названые гордым именем каска, при чем у одного даже обтянутая сеткой, на плечах у них были винтовки ли-энфилд. Добежав до возмутителя спокойствия они попытались выстроиться в что то подобие ряда, один же из них начал прикладывать руку к каске в попытке отдать воинское приветствие, в этот момент у него с плеча начала падать винтовка, приподняв руку, он тут же ее отпустил перехватывая винтовочный ремень, но поскольку команда мозгу была отдана, он на автомате успел проблеять:
— Сеер…, — чего там дальше было непонятно.
— Молчать! — рявкнул офицер и помахал стек-хлыстом перед лицом перепуганного воина, — рядовой! Ты всегда такой тупой или прилагаешь особенные усилия сегодня! — проорал он.
— Сер, я сержант…, - попытался оправдаться тот, приподняв подбородок и выпячив грудь, в прочем выпячили грудь и убрали животы все трое, при чем убрали до такой степени, что создавалось впечатление, что живот прилипнет к хребту, а у особенно ретивого, который был крайним с лева, приличный пивной животик пропал напрочь, вместо него на спине как бы вырос горб…