— Молчать, — еще раз рявкнул офицер, потом немного подумал, как бы переваривая услышанное продолжил, — сержант! — выкрикнул он, — Вам надлежит принять под охрану пленённых немецких солдат, — и указал стек-хлыстом в сторону автомобилей, с которых спрыгивали какие то люди. Из одежды на них были почему то только трусы и майка. Под присмотром воинов в камуфляже они рассаживались тут же на главной площади городка, садили их на колени со скрещенными ногами, руки были на затылке. Усаживали их жестко. Конвоиры не церемонились и часто подталкивали их руками или прикладом, а иногда и ногами.
Увидев количество пленных, а их было на первый взгляд не менее 40 человек, англичанин не на шутку испугался:
— Сер, нас здесь всего шесть человек, — попытался он что то сказать…
— Молчать! Какого черта ты тут делаешь? Легко быть храбрым на безопасном расстоянии! — не унимался он, — мои люди не жалея себя, под градом пуль и снарядов рискуя своей жизнью против немецких танков и самолетов громили этих… — он указал на пленных, в этот момент к нему подошел такой же в камуфляже и что то начал быстро говорить на французском указывая на часы. Нервный офицер так же взглянул на свои, потом посмотрел на английского сержанта и уже более примирительно произнес:
— Мы маки, отряд французского сопротивления армии «Свободная Франция» генерала Шарля де Голля. Это немецкие летчики, мы уничтожили их часть которая делала налеты на Англию, а этих взяли в плен. Содержать нам их негде, поэтому забирайте их всех себе. — промолвив это, он козырнув, лихо развернулся и все они, камуфляжные, погрузились в автомобили умчались в обратном направлении.
После того как уехали «французы» и к волонтеру, сержанту Эндрю Оуэну постепенно начала возвращаться способность самостоятельно мыслить… Осмотревшись он обнаружил себя и еще двоих волонтеров со своей команды стоящих возле пленных.
— Оскар, — обратился он к Скиннеру, — беги созывай всех наших, — он имел ввиду, что нужно позвать еще троих волонтеров, что бы организовать хоть какую то охрану пленным.
— Мистер Эндрю, давайте отправим за ними кого ни будь из мальчишек, — ответил Оскар Скиннер, указывая на небольшое скопление горожан окруживших площадь.
— Да да, отправь кого то из мальчишек и нужно сосчитать их, — кивнув головой на пленных произнес он.
— Я уже сосчитал, — радостно сообщил ему булочник, третий волонтер Джон Кларк, — 47 человек, я даже спросил у одного из них откуда они.
— Джон, ты знаешь немецкий? — обрадовался Эндрю Оуэн.
— Нет, не знаю, но он мне ответил «люфтваффе» и я понял, что они действительно летчики, а не моряки.
— Сало у тебя в мозгах Кларк, — возмущено ответил ему Оскар Скиннер, намекая на излишний вес булочника.
— Не трогай меня, — возмутился тот в ответ.
— Тише ребята, на нас смотрят… побудьте здесь, охраняйте пленных, а я схожу позвоню и доложу о случившемся.
Дозвониться в штаб волонтерского движения ему никак не удавалось. Было утро и в штабе просто никого не было и потому никто не брал трубку. Тогда он позвонил в полицейский участок:
— Дежурный полицейского участка капрал Брюс Мур слушаю.
— Сер, это волонтер сержант Эндрю Оуэн. Нам нужна Ваша помощь.
— Какая Вам нужна помощь? — поинтересовался он и тут же добавил, — Хочу предупредить Вас сразу у нас мало людей. Многие направлены в Лондон.
— Сер, у нас 47 пленных немецких летчиков, что с ними делать я не знаю. Нас всего шесть волонтеров, прошу Вас, я не могу дозвонится в штаб волонтерского движения, — начал говорить Эндрю. От волнения он сбивался и путался…
— Простите Вы не ошиблись? Вы со своими волонтерами арестовали 47 немецких летчиков? Это не шутка?
— Нет сер, это не шутка, у нас действительно 47 немецких летчиков «люфтваффе» и всего шесть охранников включая меня. Я не знаю что с ними делать, приезжайте скорее и заберите их.
— Простите, сержант Эндрю Оуен, — взволнованным голосом ответила трубка, — я обязан сообщить это начальству, но уверяю Вас помощь Вам будет оказана, как только представится возможность.
Но первыми к ним прибыли журналисты. К этому времени пленных немцев охраняло все селение, а волонтеры в виде непременной декорации важно вышагивали по периметру и перекидывались плоскими шутками с особо язвительными зеваками. Представители прессы тут же бросились все снимать на фотокамеры и лишь потом принялись выслушивать истинный рассказ Эндрю Оуена, Оскара Скиннера и Джона Кларка. Дружно нашли его совершенно непригодным и тут же ими была написана «самая правдивая история» произошедшего, в которой тройка волонтеров геройски сражалась с немцами, в результате чего пленила 47 врагов, а осознав насколько их мало по отношению к пленены срочно запросили помощь в ближайшем полицейском участке…, а вот с этого момента уже все как было в действительности. В таком виде статья и была преподнесена читателю. Потом ее перепечатало другое издание, третье… Смелые волонтеры получили всеобщее признание и награды… по большей части не военные, а общественные. Военные же к данной шумихе в СМИ отнеслись прохладно. Они провели собственное расследование и точно знали, что три деревенских волонтера к пленению немцев не имеют никакого отношения. Все их внимание было сосредоточено на генерале Шарле де Голле и его организации «Свободная Франция» так внезапно и эффективно проявившие себя. А вот у самого де Голля и его сторонников неожиданно возникла проблема: Шарль де Голль… Высокого роста, с длинным носом под которым как бы прятались маленькие усики, пронзительный, внимательный взгляд. Всегда в военной форме французской армии со знаками различия бригадного генерала. Говорил он медленно, как бы смакуя слова на вкус, но в то же время произнося их резко и четко, временами вставляя едкие иронические насмешки. К тому же он обладал хорошей памятью и работоспособностью. С союзниками, англичанами и американцами он вел себя грубо. Строптивостью и нахальством подчеркивая, что он равный им, чем раздражал Черчилля и Рузвельта, которые хотели видеть в нем послушную марионетку. Эмиссары де Голля побывали во всех французских колония, провели массу переговоров и создали, в буквальном смысле этого слова, сделали из ничего организацию которую назвали «Свободная, потом Сражающаяся Франция». Каждый признавший его подписывал Акт о присоединении. Все это сделать было достаточно сложно, так как подконтрольный немцам трибунал французской армии приговорил его к смертной казни за дезертирство.