Ельню оперативно окружили на второй день. Ну как окружили… перекрыли основные дороги лишив врага подвоза продовольствия, боеприпасов и ГСМ, а так же эвакуации раненых и больных. Поскольку кольцо окружения было далеко не сплошным, а довольно таки условным в промежутках находились артиллерийские корректировщики и попытки вырваться пресекались арт-огнём.
На Починок пробились к вечеру второго дня наступления, всего то около 60 км, по дороге освободив промежуточный лагерь военнопленных и захватив немецкий госпиталь. Остатки окружённой 28 армии хлынувшие в спасительную горловину прорыва были в удручающем состоянии. Грязные, измученные, голодные люди. Боеприпасов почти никаких, тяжёлого вооружения никакого… много раненых и больных. Неожиданно «нашёлся» военинженер 3 ранга Дёмич Павел Леонидович в комплекте со старшиной танко-ремонтного взвода Фроловым Захаром Потаповичем и танко-ремонтным взводом в придачу.
— Вот здесь вот мы наши т-34 припрятали, — рассказывал Дёмич слушавшим его Пряхину и Лютикову, указывая на карте, — а более точно укажет старшина Фролов.
— Павел Леонидович, — живо интересовался капитан Лютиков, — в каком они состоянии?
— Два — хоть сейчас в бой, остальным нужен незначительный ремонт. Горючего и боеприпасов нет. Пулеметы — демонтированы, замки от орудий — закопаны, — посмотрел на Лютикова и добавил, — Фролов закапывал.
— Далековато, — со вздохом промолвил Лютиков и глянул на Пряхина, — соляра нужна, боеприпасы…
— С Клебанюком нужно говорить, — подвел итог его речи Пряхин.
— Клебанюк тоже с Вами? — спросил Дёмич.
— Нет, он в осназе «Пронина», — ответил Пряхин.
— А кто такой Пронин?
— «Товарища командира» что нас из плена освобождал знаешь?
— Хм, конечно знаю.
— Так вот он это и есть «Пронин», — и предугадывая очередной вопрос военинженера добавил, — я не знаю настоящее это его имя или псевдоним, но везде его знают как «товарищ Пронин» с развед управления.
Разговор с Клебанюком состоялся на следующий день:
— Я за, — соглашался он, — но Иван Сидорович, должна быть санкция вышестоящего руководства.
— Тогда другой вопрос, — с пониманием воспринял слова Клебанюка Лютиков, — т-34, за которыми собрались с бракованными коробками, при чем все четыре.
— Снова Клебанюк, — с улыбкой полушутя произнес старший лейтенант.
— А кто? — в тон ему ответил Лютиков, — Павел Леонидович, — кивнул на военинженер 3 ранга Дёмич, — совместно с Фроловым осмотрели установленную «Вашу коробку» на одном из т-34 и оба остались очень довольными, так что… Андрей ну действительно нужно, ведь не для себя прошу.
— Я их не изготовляю, — с интриги начал Клебанюк, — но с нужными людьми поговорю.
— Вот и спасибо тебе.
— Я ничего не обещаю!
— И ненужно обещать, ты сделай, — и заговорчески подмигнул.
— Иван Сидорович, я действительно не знаю смогу ль решить вопрос с коробками.
В этот же день, но чуть позже Клебанюк отчитывался перед Александром Николаевичем Говоровым:
— При выходе из котла «нашлись» военинженер 3 ранга Дёмич и старшина танко-ремонтного взвода Фролов.
— Одни?
— Нет, с ремонтным взводом. Так же они «уберегли» 4 танка т-34 ранее модернизированных у нас.
— В каком они состоянии?
— С их слов — все на ходу, два исправны, два других требуют незначительного ремонта. У всех четырех проблемы с коробкой передач. Для эвакуации нужна соляра и Ваше согласие.
— Их нужно эвакуировать… к нам, — произнес Говоров старший и посмотрел на Клебанюка, как бы спрашивая его мнение.
— Я тоже так считаю, — ответил Андрей.
— А как обстоят дела с техникой у товарища Лютикова?
— На ходу 6 т-44 и еще штук 20 других таков всевозможных модификаций. 2 т-44 и 2 т-34 нуждаются в ремонте…
— Их тоже к нам, отправим на завод.
Достаточно быстрому и комфортному продвижению танковой группы Лютикова способствовали разведывательно-диверсионные группы которые сначала «работали» по арт батареям противника, а в дальнейшем оседлали основные дороги по которым немцы желали перебросить подкрепление.