— Не будем о нем, — сам же подумал, — вот Былдер-прохиндей, кинуть меня вздумал, расчет ему вперед, — в слух же произнес, — как на счет паровозов?
— Какое количество Вас интересует?
— Хм, — улыбнулся Говоров, — скажем штук 40.
— Без проблем, — легко согласился собеседник.
От такого ответа Говоров старший слегка обалдел:
— В каком они будут состоянии?
— В разном. Одни в хорошем, другие похуже, но все рабочие.
— Угу. А всего сколько у Вас таких?
— Те которые списаны но «на ходу» около сотни.
— 10 автомобилей иномарок, американских с кондиционерами и прочими наворотами Вас устроит?
— Устроит, — как то даже хищно улыбнулся Поплавский, — В сущности они уже списаны, за них даже металлолом отгрузили. Их нет.
— А на запчасти?
— Вас и такие интересуют?
— Видите ль мы их ремонтируем, доводим до хорошего состояния и отправляем в африканские страны.
— Ах вот оно что, — беззвучно посмеялся собеседник, — то то я никак не пойму зачем они Вам. Есть и на разбор. А всего сколько Вам нужно? — увидев вопрошающий взгляд Говорова, — у меня ведь имеются друзья по всей дороге и еще чуть чуть… могу поинтересоваться.
— Хочу забрать все, но…, - с улыбкой ответил Говоров и пожал плечами.
— Скажите, а если мы произведем ремонт… чистку, смазку-покраску в своих депо?
— Дополнительно могу рассчитаться автомобилями, телевизорами, стиральными машинами, микроволновками, — развел руками как бы говоря «да всем чем угодно».
— Все я так полагаю импортное?
— Естественно. И заметьте, по хорошей цене, — немного подумав на всякий случай добавил, — за срочность, а так же помощь — оплачу дополнительно.
— С Вами очень приятно иметь дело.
— Александр Иванович, еще один вопрос.
— Да, я весь во внимании.
— Я бы еще приобрел оборудование для организации паровозного депо.
— Угу, пока нет, но учту… скажите а поворотный круг Вас не интересует?
Глава 11
8 и 10 сентября 1941 года немецкая авиация совершила массированный налет на Ленинградские Бадаевские склады в которых хранился текущий запас продовольствия. Сгорело до 40 деревянных складских помещений в которых по предварительным расчетам находилось около 3 тысяч тонн муки и 2.5 тысяч тонн сахара. Это то, о чем известно официально, но склады то использовали все торговые организации города и если просмотреть по остаткам на 3 сентября 1941 года, тогда картина трагедии становится более масштабной. В официальный отчет не попала ржаная мука и пшеница почти 19 тысяч тонн, разные крупы около 4 тыс тонн, соленая рыба в бочках, консервы, мыло, спички и еще много чего. Но и то, что признано официально в перерасчете на оставшееся, не эвакуировавшееся население достаточно много. Муки, из расчета дополнительных к фактически выдаваемым нормам — 100 грамм на человека это 12 дней, сахара — 900 гр на человека, шесть чайных ложечек в день хватило бы на месяц. Всей тяжести проблемы это не сняло, но катастрофа была бы не такой ужасной.
26 августа 1941 года, кабинет начальника Ленинградского управления НКВД комиссара 3-го ранга (генерал-лейтенант) П. Н. Кубаткина.
— Товарищ комиссар 3-го ранга, сообщение из Москвы. Вам нужно оставаться на месте и ожидать звонка.
— Кто? — коротко спросил Кубаткин. Он еще не совсем вошёл в курс дела, всего два дня назад его перевели в Ленинград, до этого он возглавлял Управление НКВД по городу Москве и Московской области…
— Должен прозвонить Генеральный Комиссар Государственной безопасности Лаврентий Павлович Берия.
Прозвонили минут через 10. Лаврентий Павлович мог и не представляться, по его специфической кавказской интонации и манере разговора его легко узнавали все.
— Петр Николаевич, — говорила трубка, — слушай, к тебе отправили ответственного товарища, он тебя ознакомит с последними данными по внешней разведке. Отнесись серьезно, я на тебя надеюсь.
— Все ясно. Где и когда его встречать?
— Афишировать его прибытие ненужно, лучше чтобы о нем знали поменьше. Отправь машину на вокзал. Где то через час он сам к ней подойдет.
— Ясно. Кто это будет?
— К тебе направили «товарища Пронина». Долго его не задерживай, сегодня же отправь назад.
Прибывший был в форме железнодорожного служащего со знаками различия инженер-лейтенанта, «козырнул» и представился:
— Товарищ Пронин…
— Правильно представляться следует, — решил поправить его Кубаткин, хотя и не был уверен, что поступает правильно, — инженер-лейтенант Пронин.