Игнат Всеволодович Репнин. Мужчина чуть за 50. Дядя Игнат, так называли его в гараже, был водителем с огромным стажем. Он водил еще первые АМО, потом его перевели на ГАЗ-А нынче же управлял ЗиС-6. Война нагрянула внезапно. Её никто не звал, не ожидал и никому она была не нужна. 22 июня Игнат Всеволодович был дома, когда вбежала вся белая невестка Нина и тихо, как будто бы чего то боясь, но в то же время достаточно громко, чтобы услышали произнесла:
— Война, война началась, — и заплакала.
В городе появились первые беженцы на гружёных телегах, но все больше пешком с котомками, узелками, чемоданами, козами и коровами. По мере приближения фронта количество беженцев увеличивалось. Вскорости мобилизовали сына Антошу, соседа, товарищей по работе. По мере убытия мужчин на фронт у них в автопарке появились первые женщины-водители.
Чего они только не возил с начала войны. Щебень и песок, горючее и продукты, полевые кухни и орудия ПВО. Больше всего Игнат не любил когда его отправляли за ранеными. По большей части искалеченные молодые ребята. Некоторые умирали по дороге, их вместе с живыми везли до госпиталя и только потом хоронили. Он все время боялся увидеть среди них своего Антошу… Им бы жить да жить, а тут такое… зрелище не для слабонервных. Даже трупы вывозить было как то легче, не такой сильный моральный стресс. С приближением фронта к Ленинграду стали появляться немецкие самолеты охотники за автотранспортом. Им было все равно какая машина военная или гражданская с боеприпасами или санитарная они их бомбили и расстреливали. Дядя Игнат уже немного наловчился и несколько раз даже успел увильнуть… Да он понимал, что везение это скорее случайность чем закономерность, но что он мог поделать, у него даже винтовки не было.
В этот раз командировку ему и еще нескольким с их гаража выписали в Волхов. Достаточно далеко как по нынешним меркам, чуть более 100 км. Все бы было ничего, но немецкие самолёты которые охотились даже за единичными машинами, а здесь целая колонна. Добровольцев на этот рейс не нашлось. Перевозить нужно было людей. На месте сбора — толпа народу, около 50 машин и четыре мотоцикла. Погрузились, выдвинулись в сторону Разметелово потом в лесок. С основной дороги свернули на просёлочную, чуток проехали и выехали почти у Волхова. У железнодорожного вокзала высадили людей и поехали под погрузку. Выехали с Волхова, свернули в лес на просёлочную дорогу. Там оказался какой то армейский склад. Пока грузились — водители собрались на перекур. По большей части это были мужчины за пятьдесят, но были и водители-женщины:
— Заметили как быстро мы к Волхову добрались? — начал говорить один.
— Вот и мне так показалось, — подтвердил другой, — я на Волхов достаточно часто ездил, но чтобы гружёный и за час, — удивлялся он.
— Никак какая армейская тайная тропа…
Подошёл НКВДешник:
— Товарищи водители. Всем необходимо подписать бумаги «о неразглашении», — и хитро так улыбнулся.
После подписания бумаг каждому из них выдали по небольшой сетке с картошкой, три пакета с кашей быстрого приготовления и по пачке американских сигарет. Выдававший НКВДешник говорил, что это:
— За «особые условия»…
— Ого паёк какой странный, а курево чего такое?
— Это помощь сражающемуся Ленинграду от американских товарищей, — сухо разъяснял НКВДешник.
В чем заключались особые условия дядя Игнат так и не понял, а между собой водители решили, что продовольственный паек им выдали, чтобы уж точно ничего никому не рассказывали. Так же пропали вопросы несоответствия расстояния и времени в пути.
Машины загружали ящиками так же с иностранными этикетками. Вопросов водилы уже не задавали, сами догадались, что это «помощь от американских товарищей». Назад возвращались тем же путем. Чуть не доезжая к Разметелово показались немецкие самолеты.
— С лева на 10 часов четыре «стервятника». Работают вторая и третья пары. Мотоциклисты — на подстраховке. Начинаем, — Разговаривали по рации… все это дядя Игнат слышал, два сопрождающих сидели в кабине его машины:
— Мы в деле, — вдруг сказал один из них, — Стоп машина, — это он скомандовал водителю. Мог бы и не говорить колона и так остановилась. Сопровождающие выскочили, достали с кузова трубы метра по два, забросили их на плечо, разбежались в разные стороны. Дядя Игнат даже не успел покинуть кабину когда:
— Шии-и-ии, — пошла одна ракета, потом снова, — Шии-и-ии пошла другая.
— Не уж то попадут, — еще успел подумать он, а первый вражеский самолет уже разлетелся в дребезги, за ним и второй. Третий и четвертых как бы начали разворачиваться, чтобы убежать и это им почти удалось, но ракеты выпущенные другими «сопровождающими» их необычайно быстро догнали. Дядя Игнат точно видел, что оба самолета увернулись и ушли с линии огня. Ракеты как бы должны были пролететь мимо, но те уже в воздухе изменили направление и влепили точно в цель. Разница была лишь в том, что первые два самолета были сбиты в нос, а вторые в хвост. Мотоциклисты тут же поехали проверять обломки, а колона продолжила путь.