— Знаю, — ответил Путилин.
— Вот и хорошо, иди, а я тут еще поработаю чуть чуть, уж больно интересная карта, прям мечта, и как они столько такой интересной информации нарыли, — не успокаивался Пучнин — Скорее всего взяли кого то из их штаба, а при нем документы были, потому и поспешность такая, что информация свежая, а с этим батальоном совсем все просто. Были у них освобожденные военнопленные, а тут такая горячая информация, а под рукой никого кроме них, вот и передали нам, к тому же одно дело делаем, хотя особиста нужно предупредить, а то по шапке получим.
К 7 утра добраться к новому батальону не получилось из-за кучи мелких причин, основными из которых был представители особого и политического отдела дивизии, непременно возжелавшие направить своих представителей, добрались только к половине 9-го.
— Кандидат на восстановление воинского звания старший лейтенант Пряхин Павел Анатольевич, временно командую сборным батальоном, мой заместитель — кандидат на восстановление воинского звания военинженер 3 ранга Дёмич Павел Леонидович, Вы я так понимаю, — продолжил Пряхин, но его перебили…
— Майор Путилин Владимир Владимирович, начальник разведки дивизии к которой Вы со вчерашнего дня приданы, а это представители особого и полит отдела, но давайте преступим к делу, к тому же времени у нас не так уж и много до начала, и еще во второй машине — боеприпасы.
— Боеприпасы — это хорошо, наши «Максимы» и «Дегтяри» — на голодном пайке, — на разгрузку сразу же отправилось несколько, находившихся здесь же, бойцов.
— Товарищ старший лейтенант, ознакомьте нас с обстановкой. — сказал Путилин.
— Прошу посмотреть вот сюда, — Пряхин стал разворачивать карту, — эта дорога, по которой предположительно будет двигаться противник, прорвав заслон. Вдоль дороги, с левой стороны организована засада, вот здесь и здесь — передовой заслон, — то как расположен батальон, напоминало вытянутую букву «Т», — дорога заминирована фугасами, ах да, лейтенант Махмутов предупрежден и согласно плана приняв бой скрытно отойдет, вот сюда, это чтобы не допустить неоправданные потери среди личного состава, так вот, — продолжал Пряхим, и было заметно, что он слегка волнуется, — дорога заминирована от сюда до вот сюда, авангард, который предварительно будет из мотоциклистов и бронетранспортера мы пропускаем, для него отдельный сюрприз вот здесь, — указал на карте, — когда враг войдет в подготовленную огненную ловушку мы подрываем фугасы и методически его расстреливаем. На последнем этапе, для преследования используем танки БТ. Всё.
— Как то у Вас очень просто получается, — улыбнувшись сказал Путилин.
— Так схема отработана и неоднократно проверена малыми группами, до этого все получалось, почему сейчас не должно получиться? — не понимал Пряхин.
— Скажите, чем вооружено Ваше подразделение? — спросил представитель особого отдела.
— Из стрелкового в основном французскими винтовками и пулеметами из польских трофейных складов, но есть и «Мосинки», пулеметы «Максим» и «Дегтярева», но к ним мало патронов, было мало, — тут же исправился он, мельком глянув на разгрузку ящиков с боеприпасами, — так же три 82 мм миномета, но к ним треть боекомплекта, танки БТ разной модификации — шесть, Т-34 — четыре штуки, три броневика, шесть пушек Ф-22, две из которых установлены на шасси БТ, так же имеется две немецкие трофейные гаубицы 105 мм.
— Неплохо, — удивленно переглянулись представители дивизии.
— Прошу пройти на мой командный пункт, — сказал Пряхин и указал куда нужно идти.
Блиндаж куда их привели был сделан основательно, из расчета не на один бой, а за перегородкой были даже нары для отдыха.
— Товарищ старший лейтенант, — спросил начальник разведки, — это вы все за одну ночь сделали?
— Нет, — улыбнулся Пряхин, — мы здесь уже вторые сутки копаемся, кроме основных, подготовлены запасные позиции, обосновались здесь капитально, на долго.
— Как двое суток, — удивился Путилин.
— Вот так. О том, что мы будем держать здесь оборону товарищ командир сказал мне еще три дня тому, все было изучено по карте.
— Простите, «товарищ командир» — это кто, у него есть воинское звание, фамилия, имя, отчество, — вдруг заинтересовался представитель особого отдела.
— Не знаю я ни звания, ни фамилии. При освобождении нас из плена он сказал, чтобы его все называли «товарищ командир» и все, так его все и звали.