— А вот с вражескими кораблями как раз то все честно, мы действительно можем их топить десятками, если конечно отыщем и попадем бомбой или «греческим огнем».
— Валерий Александрович, Иван Федорович говорил, что мне покажут и полет.
— Да мы готовы продемонстрировать работу данного агрегата. Вы будете смотреть с земли или желаете сами полетать?
— Мне позволено полетать? — изумленно переспросил Кутахов, — в таком случаи я желаю полетать.
— Тогда прошу в кабину, хотя секундочку, сделаем фото на память, — и загадочно подмигнул. Вадим Иванович ожидал чего то неординарного, но ничего не произошло, его только попросили задержаться у самолета при открытой пассажирской двери. Взлет, несколько кругов над полем и посадка.
— Все прошло как и задумывалось, — отчитывался Валерий Александрович перед отцом, — привезли, показали, на самолете прокатили, сделали снимок на память.
— Фотку когда сделать успел?
— Я заранее готовился, взял с собой плоттер, пока он летал, распечатал.
— Что еще я должен знать?
— Хочу продемонстрировать им фильм о событиях в Штутгарте для более реального восприятия действительности.
— Можешь еще показать им свои похождения на Кавказе. Артиллерийскую стрельбу, взятие укрепленного селения, там кажется и рукопашный бой с казаком каким то имеется. Все равно скоро узнают. Депешу с Тифлиса точно направят будут искать и слезно просить о помощи, — с улыбкой произнес Говоров старший.
— Рукопашный бой плохо получился. Там три камеры должны работать, а так фигня вышла.
— Так этот эпизод сотри или сними заново в каратешном духе. Подготовь актеров, порепетируйте и сделайте конфетку, чтобы дух захватывало от молодецкой удали и стрельбы сними снайперские. Вернее нынче снайперов штуцерными кличут, но это не важно. Покажи работу пулемета, это должно произвести на них неизгладимое впечатление, — сказал отец и заулыбался.
На том и порешили, показать фильм о событиях в Шутгарте и отдельно о взятии укрепленного селения горцев, пересняв некоторые незначительные эпизоды.
В небольшой комнате находилось десять человек. Трое представители жандармерии, двое от МИД и двое представали военное министерство, а так же неизвестный в штатском и два казака. Все они, за исключением штатского и казаков, были приглашены для просмотра самодвижущихся картинок называемых «кино». На экране им демонстрировали события в Штутгарте. Пылающая земля в том месте где было изображение импровизированного корабля, растерено-перепуганые лица Прусского и Австрийского представителя и радостное, улыбающееся лицо Горчакова. Голос за экраном сообщал:
— Данный летательный аппарат называемый «самолет» может нести четыре бомбы или шесть ампул с «греческим огнем». Два самолета могут уничтожить до десятка судов противника, нанести существенный урон движущейся колоне врага, разрушить и сжечь вражескую крепость или любой город, включая столицу вражеского государства. Налеты можно повторять по несколько раз в день.
Во второй части фильма зрители увидели события на Кавказском фронте. Шли кадры казенозаряжающейся пушек и шестиствольных минометов, которые здесь для большей понятливости называли мортирами, стрельба по вражеским укреплениям. На кадрах так же был запечатлен прапорщик Низовцев осматривавший орудия и даже тот единственный момент когда он дернув за веревку выстрелил. Движущиеся автомобили с крыш которых стреляли «пулеметы», а сзади выскакивала «кирасная» пехота. Лихая атака казаков сотника Бойченко, которые удалецки скакали лихо привстав в стременах, стреляли во врага с револьверов и ружей. Был эпизод с прапорщиком Семеновым который с помощью автомата геройски расправляющимся с группой особенно злобных горцев еще до того как к нему подоспела подмога. Вот группа военнопленных рассаженная хитрым способом и охраняющие их солдаты. Потом был показан эпизод особого ведения драки который назвали «рукопашный бой». По окончании демонстрации в комнате еще некоторое время стояла оглушительная тишина, а потом начались эмоциональные обсуждения увиденного. И если представители МИД были обрадовано сдержаны, то полковник представлявший военное ведомство роптал:
— Я непременно доложу военному министру о увиденном! Это просто возмутительно, столь долгое время скрывать от нас такое величайшее открытие, да-с, Вы, — обратился он к жандармам, — непременно обязаны передать это, как его «специальное подразделение» в наше ведомство! Зачем жандармам пушки и самолеты, это не Ваше…, - ну и так далее в том же духе.