Капитан Пряхин, командир батальона стрелковой дивизии. После освобождения из плена, обучения на секретной базе ГРУ, где из толпы военнопленных в короткие сроки сделали сплочённый армейский коллектив, а при переподчинении их стрелковой дивизии неожиданно для самого Пряхина выяснилось, что они являются лучшим боевым подразделением не только по технической оснащенности, но и по стойкости, умению и организованности и вдруг его батальон вышестоящее руководство решило «перетрясти» сначала его самого как бы поощрили, за ратные труды — присвоили очередное звание капитан, а потом перевели. Хоть должность и оставили прежнюю, но батальон который он принял был в очень потрёпанном состоянии… о питании, времени когда на завтрак, обед и ужин была курятина можно было только мечтать.
— Товарыщь капытан, товарыщь капытан, там до Вас начальство прыехало, — услышал он голос…
— Что за начальство, откуда, какое звание…?
— Так оно мне не сказало, гимнастерка у его вся в пятнах и галифе тоже, уместо сапог ботинки высокие, звания не видать, приехало на херманскому афтомобиле и говорыть тут значить хозяйство Пряхина, так я сразу и не упонял чего хочет, а потом говорыть позови капытана и скажы ему, что «товарыщь командир приехал», — боец смотрел на приводящего себя в порядок Пряхина растерянными глазами, — … вот я у Вас одразу и покликал.
От услышанного Пряхин сразу выпрямился, напрягся и стал каким то радостно-возбужденным в упор глянул на бойца:
— Где, где он?
— Так возле сломанной яблуни они стоять, я их сюда к бляндажам и не пускал вовсе, — последние слова боец говорил в пустоту глядя в след убывающему начальству, потому как капитан, резко отстранив его в сторону выскочил из блиндажа и очень быстрым шагом направился к стоящему метрах в 150 автомобилю, возле которого угадывалась знакомая фигура «товарища командира».
Встреча была классической, за 5 метров перейдя на четкий строевой шаг и приставив руку к каске Пряхин четко отрапортовал:
— Товарищ командир, капитан Пряхин прибыл по Вашей просьбе, — и заулыбался, а потом и вообще бросился обнимать как давно не видевшего родного человека…
— Пряхин, стой стой… я к тебе по делу…, - пытался вырваться из объятий тот, — вижу, что рад…
— Товарищ командир! Вы даже не представляете как я рад! У меня просто нет достаточно емких слов.
— Верю, — заулыбался Валерий Александрович, — рассказывай, что у тебя?
— Если вкратце и с самого начала — почти всех наградили, отметили или повысили в звании как меня. Оказывается хорошо, что все сняли на камеру, и «компетентные органы», благодаря «хронике» вопросы задавали чисто формальные…, а потом наш батальон расформировали, вернее всех рассовали по другим частям дивизии в виде усиления и «с целью передачи бесценного боевого опыта», по крайней мере формулировка была такова, я вот принял батальон… комбат погиб, вот меня и направили сюда. Что сказать, тяжёлого вооружения нет совершенно, из противотанкового две сорокапятки, есть три ротных 50 мм миномета, и на первое и на второе здорово ограниченный запас боеприпаса… в ротах по 50 % от штата, из офицеров нас четверо, я и три ротных, командиры взводов в лучшем случаи сержанты. Вот такие пироги.
Выслушав все это внимательно Валерий Александрович произнес:
— Я ведь к тебе по делу.
— Товарищ командир, — скептически хмыкнув произнес Пряхин, — возможности мои сильно ограничены.
— С той стороны, выйдет наш полевой госпиталь, много раненых и больных, есть еще женщины, жены офицеров и персонал самого госпиталя, в общей сложности около 150 человек. — и немного подождав продолжил, — содержать у меня достаточно накладно, их не только кормить нужно, у меня просто нет медикаментов. Их нужно в нормальный госпиталь переправить.
— Освободили наших военнопленных, — кивая головой произнес капитан, — сейчас попробую угадать, — здесь он немного задумался, сам себе ухмыльнулся и продолжил, — ну да, как это я… потом захватили пункт сбора трофеев, бойцов вооружили и обучаете, раненым оказали необходимую помощь и к нам, долечиваться, — и хитро посмотрел на товарища командира.