При всём этом, как уже было отмечено неоднократно, окружающий мир формируется в сознании человеческом исключительно благодаря ощущениям чувственного восприятия происходящего. И это всё в то время, как сами чувства такого восприятия, по мере усовершенствования схемы жизни и жизненных форм, могут становиться всё более и более совершенными. Что, в свою очередь, меняет образ окружающего мира в сознании. А изменение образа всего мира в сознании заставляет и весь меняющийся мир в очередной раз хоть как-то и в каком-то из самых разных направлений в определённом смысле изменяться. Любой рождающийся, по сути, с момента своего появления уже участник формирования чего-то такого, чему, по ходу всякого-всего происходящего, и становиться, после согласования всех необходимых — значимых изменений-перемен, реальностью, воспринимаемой и узнаваемой. И не беда, если сознание того, кто только-только лишь оформился, или с некоторых пор растёт, или же только-только начинает делать шаги на полосе взросления, на первый взгляд может выглядеть удручающе, ну, просто до крайности примитивным и ничтожным. Как, в принципе, и чувства такого рода порождений, на первый взгляд, могут смотреться просто удручающе примитивными, ну, просто, истинно на редкость. Чем выше развитие того, кто, от рождения, несет в себе отражение-образ, формирующий окружающий мир, тем выше феерия чувств, способная оформиться в картину восприятия происходящего повсюду и вокруг. На данный момент человек самое сложное из известных человеческому обществу существ, формирующих через чувственное восприятие происходящего, окружающее сознание пространство. Судя по всему, все другие участники всюду творящегося и повсюду случающегося, ввиду примитивности своего осознанья того, чему участником стали, могут попросту не замечать того ли, или же иного, особенно того, что находится вне самых естественных и непосредственных жизненных интересов. Что, разумеется, значительно упрощает сам процесс формирования, окружающей живущего, образности и объёмности!
Впрочем, люди, в своём, свойственном восприятии происходящего, чаще всего очень сильно непохожи один на другого. При этом, вся структура построения-возникновения выводов, становящихся первопричиной такой-иной разницы, по тому ли, иному какому-то поводу проявляемых взглядов, может выглядеть в достаточной степени неоднородной. Найдутся и те из живущих, кому, как покажется, даровано больше, обнаружатся и те, кого словно ещё от рождения взяли и в чём-то удручающе обделили. И дело здесь не только в получении толкового образования или же в том или ином, получаемом при формировании личности, и во многом разнящемся национально-общественном воспитании — накопленный ранее человечеством опыт в обязательном порядке передаётся от повзрослевшего-опытного поколения к на смену тому подрастающему и постигающему. Однако люди могут слушать сказанное, и просто как будто не слышать! Иначе говоря, находиться в зрительном-визуальном, звуковом, да, собственно, каком угодно контакте, и не фиксировать! Ничего! Та же красота чарующего музыкального звука может от некоторых попросту ускользать! То же касается восприятия красоты образа. Здесь, как и с запахом, нравится или не нравится — те же самые, разнящиеся и самые нелепые неудобоваримые неурядицы могут фиксироваться чуть ли не на каждом шагу. Да, что уж усложнять, если касаться подобного в общем, то тоже обычнейшее чувственное осязание, и то, при всей своей столь откровенной и видимой примитивности-простоте, потребует от того, кто надумал таким просто пользоваться, ну хоть каких-нибудь, пусть крайне скромных, но всё-таки явно пригодных при такого рода использовании дарований! Иначе говоря, есть, присутствуют некие проявления, крайние в спектре возможного, с такой ли, иной возникающей реакцией, на которые разногласий в оценке практически не возникает. Всё такой же надрывно-раздражающий визг, скрип, резкий и громкий хлопок и, как антипод, музыкальный и притягательный звон. Грязно-аляповатые пятна на чём-то или, в противовес, нечто розовое или же чарующе-незамаранное с белизной. Непереносимое и отвратительное зловоние и, как противопоставление, то, что куда более напоминает запахи от цветника. Болезненное повреждение, порождённое желанием навредить через удар и, призванное порадовать кого-либо, внешне нежнейшее, переполненное любовью поглаживание. А есть ещё прочие разные проявления, которые, скорей, уже можно отнести к такого рода смешению, и того, и другого, и приятного, и неприятного, проявления, при оценке которых необходимо вооружиться чем-то, что поможет в момент возникновения чувства и выводов. Кстати, между прочим, нельзя не отметить, счастье при именно чувственном восприятии мира даровано далеко не всегда и не всем. И здесь только на телесное несовершенство, как на самую главную причину, вину сваливать тоже не слишком получится! Даже сейчас, то, что поддерживает в теле, столь дорогую и столь недолгую жизнь, зачастую от зачатия наделяет, появляющуюся вследствие рождения, вполне обычную плоть, чем-то, вне всяких сомнений, более склонным к чему-либо. Говоря проще, чем-то таким или иным, но особенным. Более заметная развитость и таланты, в том ли мелькающие, или в ином, даже сейчас смотрятся отблесками такой накопившейся памяти, которую словно снова родившийся несёт о каком-то возможном и вроде бы, никаких сомнений, приключавшемся прежнем существовании среди живых. С одной стороны, рождаясь, как при этом всём кажется, не помнит совсем ничего, и ни о чём, и вместе с тем, используется взгляд на происходящее немного другой, и у жить начинающего вроде как сызнова, в самом младенчестве, и при этом достаточно раннем, способны явиться, обретая заметность и склонности, тяга к чему-либо, наметки характера, как, впрочем, и нечто другое может ещё в раннем детстве оформиться лучше, чем всё такое как-то по ходу происходящего получается, если и вообще получается у кого-то ещё. Да и осваиваться с чем-либо нужным такой выделяющийся подарок судьбы может оказаться способен со значительно меньшим усилием. Кстати, забавно, но до сих пор не обременяли себя, казалось бы, такой элементарной задачей сравнить, а столь ли одинаковым видится, слышится, осязается и обоняется мир при взгляде со стороны достаточно большого количества совершенно различных людей? Известно, что на этом поприще попытки нащупать какую-то истину были, и всё же, всё, что, как результат, появилось, сводилось лишь к одному заявлению: мол, разные уголки света и разные люди в таких отдалённых местах проживают, и, уж каким тамошний мир в детстве пока подрастаем-взрослеем опишут родившие, таким и останется в течении жизни перед глазами. Что, в свою очередь, заставляет отметить, что для многих и многих, такое услышавших, подобное прозвучало как крайне трудно понимаемая и ввиду плохой объяснимости неприемлемая глупость-нелепость! А вместе с тем, в любой крупной религии присутствуют вместе с прочим и вполне похожие утверждения, которые убеждают — каким мир вокруг себя видим, особенно во время молений, таким такой мир и принимает молящихся, то есть, в таком-то окружающем мире, молящимся с прочими рядом живущими и существовать. Что, в свою очередь, становится только ещё одним поводом наградить себя пониманием истинной важности отношения к любому из таких, окружающих, также, как хотелось бы, чтобы и те, окружающие, относились к любому живущему сродни выказанному при молении отношению к каждому! Формируя свой мир, постарайся сделать подобное благодатью для всех, и, как результат, сделаешь благодатью, и для других, и для себя самого.