— Ты куда меня тащишь? — испуганно пробормотала она.
— На свежий воздух, — резко бросил он.
— Согласна, только отпусти меня, а то на нас уже смотрят.
И они, спокойно выйдя из аудитории, зашагали по длинному коридору с красивыми высокими арочными проёмами.
На улице было тепло. Стояли последние дни бабьего лета. Кружась, падали жёлтые, оранжевые и красные листья, устилая землю мягким и шуршащим под ногами покровом. Зайдя в глубину парка и приметив скамеечку, приютившуюся за пушистой мохнатой елью, присели. Вдруг один багряный кленовый лист, описав круг, плавно опускается на девичьи волосы и, скользнув, прилипает к щеке. Юноша, нежно проведя тыльной стороной ладони по её лицу, осторожно смахивает его. Она вздрагивает. А он уже гладит её распущенные волосы, всё ближе и ближе приближаясь к ней.
— Не надо, — шепчет она. — А как же Вера? — и, упёршись руками в грудь, отстраняется.
— Да не любит она меня. Одна блажь у неё в голове. Да к тому же неискренняя она какая-то. Сама себе на уме.
— А ты её любишь? — с пристальным интересом посмотрев ему в глаза, слабым голосом спросила она.
— Какая может быть любовь?! После армии ласки захотелось. Вот и напридумали мы с ней, не зная, бог весть что. Мы же совсем разные люди.
— Какой же ты ветряный, однако, — в недоумении пожав плечами, отреагировала она. — Хотя какое я имею право осуждать тебя. Сама такая же. Ты же, Кирюша, ничегошеньки не знаешь про меня.
— А что я должен знать? — вопросительно глянув на неё, поинтересовался он.
— А то, что я замужняя женщина. Мой муж инженер. И здесь лучше поэта Асадова и не скажешь: «Они студентами были, они друг друга любили. Комната в восемь метров, чем не семейный дом»… В пылу страсти нам казалось тогда, что это любовь. Но всё как в спешке началось, так и быстро закончилось. Со временем мы всё чаще и чаще стали отдаляться друг от друга. У каждого появились свои интересы. Я думаю, у него кто-то есть. …Вот и я влюбилась в тебя. Так чем же я лучше его. А живём вместе только ради дочери.
— Иди ко мне, — глядя ей в глаза, позвал он. И, притянув её за талию, посадил к себе на колени.
— Что же мы делаем? — обвивая его шею руками, простонала она.
— Сейчас целоваться будем, — беззаботно рассмеялся он. — А там посмотрим, — и, высунув язык и облизнув губы, прикоснулся к уголкам её губ. И слившись в пылу желанья, закружились, завертелись они в омуте страсти.…
Но, вероятно, первая любовь так быстро не проходит. Кирилл со скандалами, но всё же смог порвать отношения с Верой. А вот Надя не сразу разошлась со своим мужем. Да она особо и не хотела уходить от него. На тот момент её устраивало всё. Кой никакой, а всё ж таки муж-добытчик, а тут ещё рядом, под боком, красавец-любовник. Не жизнь, а малина. Но меркантильный интерес взял верх. К тому же в каждом её слове сквозь раздражение сквозила зависть, а в облике начала проглядываться напыщенность, преисполненная какой-то важности. Да и любовь проявлялась лишь тогда, когда ей что-то было нужно. Вскоре она встретила бравого офицера. И, не успев защитить кандидатскую диссертацию, укатила с ним краса в славный город Киев. Какое-то время переживал Кирилл. Но со временем успокоился, полностью погрузившись в работу и учёбу.
На втором курсе толковому студенту предложили вечернюю работу, как раз на той кафедре, где проходила аспирантуру Надежда. Раздумывать долго Кирилл не стал, тут же перевёлся на дневное отделение, а уже через месяц поселился в студенческом общежитии.
Общежитие располагалось в двухэтажном бывшем дворянском доме и было небольшим и уютным. И жили в нём в основном студенты первого курса.
Однажды вечером, вернувшись из университета, он прямо перед лестницей, ведущей на второй этаж, столкнулся с юной девой. Скользящей походкой она спускалась по ступенькам навстречу ему. Девушка была так хороша, что на мгновенье он замер, любуясь дивной красотой. От быстрого шага её пшеничная коса до пояса колыхалась на её девичьей груди. Вскинув прекрасную головку, красавица остановилась, одарив Кирилла лучезарной улыбкой и взором глубокой васильковой неземной синью глаз. А он, уже не в состоянии отвести от неё взгляда, стоял как вкопанный. Всё поражало в ней: и красивое овальное лицо, и открытые миндалевидные глаза с длинными пышными ресницами и чёрными точёными бровками, и обворожительная фигурка, и ослепительная белизна шеи и груди, проглядываемые из-за выреза домашнего халата.