Благодарно глянув в лучистые глаза девушки, он мягко приобнял её. И проведя ладонью по спине, медленно опустил руку на талию. Сквозь тонкую ткань ощутив упругость и гибкость тонкой фигуры, вздрогнул. А руки, уже не в состоянии оторваться от гибкого стана, скользили, словно изучая изгибы трепещущегося тела.
Она же никому даже пальчиком не разрешает к ней прикоснуться, а ему позволила. И только успел он об этом подумать, как сладкий трепет страстного поцелуя, пронзив обоих, наполнил юные сердца любовью.
2021 год, май
Алкоголик
Григорий Кайдалов родился в обычной советской семье. Отец работал сантехником, а мать — санитаркой в местной больнице. Про таких людей обычно говорят: да из «простых» они. Кузьма, так звали главу семейства, был мастером своего дела. Поэтому жильцы домов, которые он обслуживал, уважали его за умелые руки и безотказный характер и часто в знак благодарности за безупречно проделанную работу угощали наполненным до краёв двухсотграммовым стаканом водки, а напоследок ещё и чекушку давали.
Был у Григория и младший брат Степан, который во всём подражал более умному старшему брату. И, действительно, Григорий рос смышлёным парнем, да к тому же ещё и рукастым оказался. Любую бытовую технику с закрытыми глазами мог починить. Рассчитывались с ним, как правило, кто деньгами, а кто и бутылкой. И как-то незаметно пристрастился Гришка к зелёному змию. Всполошилась мать. Не хватало ещё одного алкаша в семье. И вспомнили они с отцом, как мечтал их первенец врачом стать. Тем более учился он в школе очень даже хорошо, всего одной пятёрки не хватило ему до золотой медали. Вот, посовещавшись, и отправили родители старшего сына в областной центр поступать в медицинский институт, как они разумели: от греха подальше. Без проблем поступив в высшее учебное заведение, стал Гришка учиться. Но тяга-то к спиртному никуда не делась. Да и собутыльников не пришлось долго искать. Но, что удивительно, это никаким образом не сказывалось на учёбе.
Сидит Гришка в комнате студенческого общежития за столом, перелистывая, как лёгкий художественный роман, учебник по биохимии, а перед ним бутылка-бэцман «Солнцедар». Это так почти каждый раз готовился Гришка к очередному экзамену, прихлёбывая, словно чай, красное креплёное вино «бормотуху». Но что поразительно, на следующий день на вопрос товарищей по комнате «что получил?» с некой невозмутимой наглостью звучал его ответ:
— А что ещё может быть, как не 5?!
— Голова! — поражались сокурсники.
Вскоре из дому пришло известие: умер отец. Проводив в последний путь родителя, недолго переживал Гришка. И перед самым отъездом, успокаивая мать, как бы нехотя буркнул:
— Пить меньше надо было! А то за всю жизнь даже вкус мороженого не познал.
— Ты, Гришенька, тоже поменьше бы заглядывал в бутылку-то. Вон и Стёпка в последнее время с отцом вместе поддавал. Так и пристраститься недолго. Вся душа испереживалась за вас, — обнимая сына, причитала Степанида.
— Да не волнуйся ты уж так, мамуля. Вот в люди выйдем, ещё гордиться будешь. А для этого нам выучиться нужно. Так что забираю я с собой Степана. Подготовлю его, поступит в институт, вдвоём-то всё полегче будет.
— А как же я одна-то здесь? — жалобно вопрошала женщина.
— Мы же не навсегда, вот отучимся и возвернёмся домой, врачевать будем.
— Дай бы бог! Вот радость-то какая будет на старости лет. Дожить бы токмо.
— Доживёшь, куда ты денешься. Ещё нас переживёшь.
— Типун тебе на язык! — неодобрительно сверкнув глазами, буркнула мать.
Вскорости Григорий женился, правда, с ребёнком оказалась девица. Вроде бы всё ничего. И жена-красавица, и тому же ещё с квартирой. Да вот одна беда, тоже любительницей выпить была она. Но Гришку шибко полюбила. Жалела его, а чтобы ему меньше доставалось, на равных вместе с ним и поддавала. Так незаметно и втянулась женщина. Нервной, раздражительной стала. Начались ссоры. Порой ругань поднималась до потолка. Зачастую присоединялся к ним и Степан.
Как-то однажды, в очередной его приход к брату, попал и он под горячую руку. Увидев в дверях Степана, не на шутку взбесилась женщина. Да как взревёт:
— Для вас, Кайдаловых, только одна отрада — лишь бы нажраться до усрачки, — и, вдруг взвизгнув, схватила подвернувшийся под руку тесак и со всей силой метнула его, да так умело, как будто всегда этим и занималась. Топорик, просвистев рядом с ухом парня, как в хорошем кино, вонзился в приоткрытую дверь, дребезжа лезвием. Отшатнувшись, побледнел Степан.