— Вот вы, Иван Сергеевич, грамотой обкома комсомола награждены, а недавно и грамоту райкома партии мы вам вручили, — как-то при разговоре с ним обмолвился секретарь по идеологии. — А почему ж до сих пор в рядах нашей коммунистической партии не состоите? — и испытующе посмотрев на молодого руководителя, добавил: — Мы тут недавно несколько путёвок получили на район для поездки в социалистическую Чехословакию. Хотели и вам предложить, но, увы, беспартийному не положено. Конечно, есть ещё время, но при одном условии: если успеете стать кандидатом в члены КПСС, тогда сразу же и включим вас в состав делегации.
— Это что ж выходит, вот так просто ради поездки за рубеж я должен стать большевиком? — с ухмылкой глянув на секретаря, прямолинейно и с некой изумлённой искоркой в глазах да и с ноткой иронии в голосе вопрошал Иван.
— Это ваше право, — нахмурившись, отрезал партийный работник. И, внезапно перейдя на фамильярную манеру общения, прибавил: — Видно, не созрел ты ещё для наших рядов.
— Вот и я то же самое хотел сказать, — виновато опустив голову, пробормотал молодой человек.
Конечно, Иван Петров в этом разговоре слукавил. Да, он, действительно, по природе и воспитанию, унаследованному от родителей, был искренним, честным и справедливым человеком. Но и честолюбием не был обделён. И для достижения амбициозных целей мог поступиться и своими некоторыми принципами.
И когда начальник управления намекнул о возможном его повышении, но при условии членства в партии, он, не задумываясь, чётко ответил: «Понял». Но теперь уже райком партии, вероятно, в отместку за ранешний отказ выдвинул требование.
— У нас же коммунистическая партия — это партия рабочих и крестьян. Посему, чтобы интеллигенту стать её членом, нужно ему в её ряды привлечь двух-трёх человек из пролетарского или колхозного сословия.
Но в 80-е годы не тот уже был авторитет у партии большевиков, не шибко-то стремились трудяги быть гегемоном в строительстве коммунизма. С трудом и лишь через полгода удалось Ивану стать сначала кандидатом в члены партии, а через год и членом КПСС. А принять или не приять, решалось на заседании бюро райкома партии. Шибко переживал тогда Иван, денно и нощно штудируя устав.
— Что ты так волнуешься, — с вызовом выставив вперёд подбородок, как могла успокаивала его жена, — ты же лучше их. И каждого из этого бюро как облупленного знаешь. Ты вот ни разу ничего не украл, а мог бы. А там вор на воре сидит и вором погоняет. Взять хотя бы 2-го секретаря райкома партии, отвечающего за сельское хозяйство. Все же говорят, что он целую отару овец присвоил.
И так легко стало Ивану после её слов. И, крепко выспавшись, пошёл он на следующий день с лёгким сердцем на суд партии. И чистыми ясными глазами, глядя в «бесстыжие» лица главных коммунистов района, уверенно отвечал на их вопросы. А уже через год его перевели в другой регион на должность начальника областного управления.
2017 год
Она со мной не хочет танцевать…
— Она со мной не хочет танцевать, — с обидой в голосе жаловался другу на свою жену Инну доктор Игорь Цветков.
— Да не переживай ты уж так, — успокаивал его Олег. — Это она в отместку. Без ума от тебя, потому и ревнует к твоим пациенткам. Ты же у нас в городе личность известная — гинеколог. Женщины души в тебе не чают. Ласково называют: наш цветочек. Сам слышал. Да и видел, какие красавицы приходят в твой кабинет на приём. Вот если бы твоя ненаглядная отказала тебе в любви, тогда уж точно стоило бы призадуматься. Надеюсь, до этого не дошло?
— Не приведи господи, — перекрестившись, подавленно пробормотал Игорь. — А почему ж тогда она со мной так грубо обращается и, даже не стесняясь посторонних, оскорбляет, запросто унизить может?
— А это уже генетика и воспитание, и с этим ничего не поделаешь, — приняв серьёзное выражение лица, ответил друг. — Как говорят: против лома нет приёма. Зато ты у нас человек добрый, даже, можно сказать, ласковый, с тонкой ранимой душой, не терпящий повышенного и назидательного тона. Полная противоположность своей любимой жёнушке. Да и утончённой красотой не обделён. Чернявый, кучерявый.