— И буду, — упрямо поджав губы, ответила Марфа. — Здесь же много богатых дяденек. Они и заплатить поболе могут, не то что эти расфуфыренные свиристелки.
— А если приставать начнут? — не унимался молодой человек.
— Лапать, что ли?
— Ну да, вроде того.
— Ну и пущай лапают! От меня убудет, что ли? — невозмутимо посмотрев на бойфренда, вульгарно хихикнула деваха. — Деньги же не пахнут.
Неодобрительно покачивая головою, промолчал в этот раз парень. А через полгода неожиданно заявил:
— Ухожу я от тебя, Марфуша.
— Куда это ты намылился? — съёжившись, возмутилась молодая женщина. — Неужто кого-то нашёл?
— Ну, нашёл. А тебе-то какое дело до того? Ты же другим озабочена. Всё деньги копишь. Дошла до того, что на еде стала экономить. А что твоей ненасытной душеньке по вкусу — даже от меня умудряешься припрятывать. Жадность какая-то, мне непонятная, засела в тебя. Ну, чистая скупердяйка!
Насупившись, отвернулась когда-то милая подруга. И вдруг, оборвав её, провещала:
— Москвичку, что ли? Поди, и с квартирой, и с московской пропиской?
— Свадьба скоро, — коротко и однозначно прозвучал его ответ.
— Ну, ты молодца! — вырвался из её груди истерический смех. — А на свадьбу-то пригласишь? — немного успокоившись, сквозь слёзы прогнусавила она.
— А зачем? Теперь у нас у каждого своя дорога…
Оставшись одна в огромном городе, Марфа долго не переживала и уже довольно быстро пришла в себя. И с удвоенной энергией продолжила покорять Москву. Она не гнушалась ничем, что приносило доход. Кроме массажа, занялась и маникюром, и наклеиванием ресниц, и даже эзотериками, хотя в этом ничего не понимала. И вот настал момент, когда заработанных денег вполне могло бы хватить на однокомнатную квартиру. Но радости почему-то не было, да и счастье не привалило. К этому моменту не одного мужика поменяла, но ни с кем так и не ужилась. И уже стали говорить на её родине: видать, за дурные дела такая напасть. Выходит, не без причины в древней Руси говаривали: «Бог-то всё видит и не зря шельму метит».
2020 год, октябрь
Скверна
Жизнь так коротка, чтобы её тратить на скверные дела. Тогда отчего же большинство людей, так и не познав счастья, проживают жизнь не в гармонии — ни с самим собой, ни с таким прекрасным окружающим миром? И почему у нас так много пессимистов, сплетников и вечно всем недовольных людей, а что ещё хуже — ненавидящих жизнь. Так рассуждал уже далеко не молодой человек с необычным для XXI века именем Радомир, в один прекрасный день шагая в глубоком одиночестве по живописному парку. И почему-то именно сейчас ему вспомнился случай из далёкой юности, когда его с женой на встречу Нового года пригласили соседи. Это были упитанные, похожие на «колобков», круглолицые супруги маленького росточка. Его звали Потапом, а её Прасковьей. Он работал небольшим начальником на мясокомбинате, а она — кассиром в райпотребсоюзе. Как и было тогда принято, Радомир и его жена Ярослава пришли в гости не с пустыми руками. Жена несла салаты, оливье и селёдку под шубой, а он нёс в одной руке торт, а в другой — в авоське водку с привлекательным названием «Пшеничная» и, конечно же, бутылку шампанского. Их встретили радушно. Правда, хозяин, уплетая за обе щёки мосолыгу, так и не встал из-за стола. Видно, тяжело ему было оторваться от толстой аппетитной косточки. Издавая от удовольствия, словно кот, мурлыкающие звуки, он абсолютно не обращал никого внимания на стекающий с его губ жир, непроизвольно стирая его с подбородка тыльной стороной ладони. Отчего всё лицо лоснилось жирным блеском.
Где-то к 23 часам уселись за стол. Как и положено, проводив добрым словом прошедший год, под звон бокалов и раздающийся с экрана телевизора бой курантов встретили наступивший Новый год. Опорожняя один стакан за другим, Потап хмелел медленно. Радомир же, лишь пригубив очередную рюмку, демонстративно ставил её на стол.
«Вот чертяга, его ж совсем не берёт», — думал он, с удивлением поглядывая то на соседа, то на вторую опорожненную бутылку с водкой.
— А ты что, совсем не пьёшь? — вытаращив повеселевшие глаза, недовольно вопрошал Потап.
— А мне и так хорошо, — просто ответил Радомир. — Вот на тебя смотрю, и мне почему-то весело.
— Это вроде плацебо, что ли?
— Вроде того. Да и не принимает мой организм эту отраву.