Я стала мнительна, ревнива, подозреваю в неискренности, а порой и мстительна. И всё это с ухудшением наших с тобой отношений и часто возникающих в последнее время финансовых трудностей лишь усугубляется. И крутится в моём воспалённом сознании, что вокруг враждебно настроенные люди и что все они в сговоре против меня. Поэтому начинаю замышлять, что мне нужно, раскрывая их «тёмные замыслы», постоянно находиться начеку и быть готовой к защите самой себя. А что самое страшное — я разучилась прощать, — сверкнув лихорадочно блестящими глазами, закончила она.
— Да уж, — согласно кивнув головой, вздохнул он, — патология какая-то. Вроде бы и логическое мышление у тебя в норме. А откуда ж тогда такие бредовые идеи?! Может быть, дело в завышенной самооценке? А может, всему виной бред величия?! И что я стал замечать: у тебя напрочь исчезло самопереживание. Правда, чуть не забыл добавить: за исключением к тем, кто для тебя самой представляет интерес.
2021 год, февраль
Генетика и воспитание
Уже много лет Константин Данилов живёт в большом городе, но никак не может он забыть своё родное село, откуда родом и откуда когда-то уехал навсегда.
И нет давно родителей, и бабушек и дедушек, и вроде бы ничего не должно связывать с родиной предков. Ан нет, чем дальше убегают юности года, тем сильнее и сильнее тянет на родную землю. А с наступлением весны тяга эта только усиливается. И не обращая внимания на ворчания жены, он потихоньку начинает собираться в дальнюю дорогу.
Уже в поезде, прильнув к окошку и невольно всматриваясь в мелькающие мимо удивительные и такие разные по своей красе российские просторы, задумывается. И в какой-то момент совершенно внезапно на него накатываются воспоминания о том далёком деревенском времени: о беззаботном счастливом детстве, многочисленных рыбалках и охотах, походах за грибами и ягодами и, конечно же, о школьных годах и ранней юности.
Деревня была большая и красивая, объединяющая как несколько родственных, так и не состоящих в родстве семей. Все жили в дружбе и в согласии, пока не наступили перестроечные времена. Вот тогда-то многие и разъехались по разным городам и весям. Обособились люди. Из родных остался один брат, к нему-то и ехал Константин.
И вот, наконец-то, они встретились и обнялись. Задав из вежливости вопрос, как доехал, и услышав в ответ дежурную фразу «нормально», Макар повёл гостя по знакомой улице к родительскому дому.
— Сегодня посидим, чайку попьём, родителей помянем, а уж завтра по утряни и махнём на наше озерцо, порыбалим, побалакаем о том о сём, детство и юность былую вспомним, — вскользь, как бы мимоходом предложил младший брат. — Если ты, конечно, не возражаешь.
— О чём ты говоришь, братец ты мой любезный, — просветлённо улыбнувшись, ответил Константин, — на все эти дни я в твоём подчинении. Распоряжайся мною, как душа твоя велит.
— Вот и добре, — приобняв брата, обрадованно воскликнул Макар.
— Брат, что ли, приехал? — с любопытством рассматривая приезжего, спрашивали встречные односельчане.
— Да, вот пожаловал мой старший брат-профессор, — кланяясь, важно отвечал младший Данилов.
А дома их уже ждала жена Макара.
— Моя Маруся, — уважительно и с нежностью представил хозяин дома.
— Да знаком я с нею, помню как сейчас свадьбу вашу.
— Когда это было-то, — вздохнула Мария. — Вот и сыновья уже взрослые. Никто не захотел в деревне оставаться. Разъехались кто куда. У каждого своя жизнь, своя семья, — с сожалением добавила женщина.
— Столько лет прошло, а не берут тебя годы. Так и вертится на языке вопрос.
— Да чего уж там, задавай. Не чужие ведь.