— Да, прямо здесь и сейчас, — вжимаясь в него, томно прощебетала она.
— В воде, что ли?! Такого отродясь у меня не бывало.
— У меня тоже.
— Вот видишь! — выпалил он со вздохом. — Что-то не очень хочется мне грех на душу брать.
— Не бойся, не девочка я уже, давно повзрослела. Ещё в 7-м классе, вот за те самые конфеты, которыми ты давеча меня угощал, я и отдалась однокласснику Петьке.
Лишь улыбнулся Станислав снисходительно и с нежностью произнёс:
— Ты просто восхитительна, девочка моя!
— А я на самом деле твоя?
— Конечно.
— И мы поженимся?
— Обязательно. И я увезу тебя в большой город.
— Ух ты! — вскрикнула она, впиваясь в порыве страсти жарким поцелуем в его губы.
А через неделю вся деревня гудела:
— Люди добрые, стыд-то какой!
— А что стряслось-то?
— Да намедни Дуська-то наша опять финт выкинула.
— И что на этот-то раз?
— Да сбежала она, бесстыжая, со своим студентом-хахалем. Срамотища-то какая!
— А прознали-то как?
— Да напоследок всё-таки удосужилась записку родителям оставить. Каково щас отцу-то с матерью. Видать, правильно гласит народная пословица: в семье не без урода.
А в это самое время пароход, издавая громкие гудки, подходил к пристани областного центра.
Стояла середина августа, по-летнему грело солнце, и стояла тёплая погода. Возможно, поэтому и показалось нашим беглецам, что город встретил их радужно и приветливо. И не оттого ли в каждом их слове сквозила наигранная беспечность.
Временно сняли угол у старых знакомых Станислава и зажили легко и беззаботливо. Под стать друг другу, они оба оказались легкомысленными и бесшабашными людьми, а порой ещё и наивными. Стасик, отличавшийся добрым характером, был излишне щедрым и не отличался экономностью. Этим и пользовались многочисленные друзья и знакомые. Например, едут большой компанией в общественном транспорте. Кто платит за проезд? Конечно Стасик. Или в парке, завидев витрину с мороженым, он опять же первым бежит к мороженщице. И закупив на всю немалую ораву, с доброй улыбкой преподносит каждому по стаканчику этого вкуснейшего лакомства.
Через год у них родился сын, и назвали его Филиппком. Но как-то несерьёзно подошли непутёвые родители к его воспитанию. Могли и одного без присмотра оставить. Не успел ещё малыш толком на ножки встать, как стали его босого одного выпускать на улицу. А жили они уже в это время, словно отшельники, в халупе, приютившейся на возвышенности, вдалеке от домов частного сектора. В дождливую пору лишь в сапогах можно было добраться по размытой глиняной дорожке до этой одиноко стоящей на отшибе избушки. И ни одного кустарника, ни деревца вокруг, не говоря уж о детской площадке. Выжженная трава да один суглинок. А когда в сухую погоду задувал ветер, всё это поднималось вверх и вихрем кружило вокруг избёнки. Вот в таких условиях и росло это сопливое создание природы без догляду, будто Маугли, а если быть более точным, намного хуже, чем известный литературный персонаж.
Однажды Станислав пришёл домой раньше обычного. Первое, что он увидел около дома, это чумазого сынишку, ползущего пузом по луже.
— А где мама? — как ни в чём не бывало почему-то шёпотом спросил отец.
— В магазине, — продолжая кого-то изображать, пролепетал малыш.
— А ты чего это туда залез? А ну-ка вылезай скорей, я тебе конфетки принёс.
— Касетки, касетки, — сразу подскочив, прощебетал ребёнок.
— Но сначала надо привести тебя в порядок, — и тут же зачерпнув ковшом из рядом стоящей бочки прогретую дождевую воду, стал поливать на сына. А когда грязь с горем пополам была смыта, весело скомандовал: — А теперь раздевайся, — и, намылив хозяйственным мылом волосы, сначала тщательно помыл голову, а затем и всего мальчика. — Сейчас вытремся и будем ждать маму, — приговаривал отец, старательно протирая тельце сынишки. А затем, обернув его полотенцем, подхватил на руки и понёс в дом.
— Папа хоёший, мой папочка, — лепетал малыш, крепко прижимаясь к отцу.
— Хитрулька ты, мой маленький Филиппок. Ну да ладно уж, держи обещанное. Всё равно есть-то у нас нечего, — и, виновато улыбнувшись, протянул кулёк с конфетами. — А пока ты сосёшь карамельки, я быстренько постараюсь что-нибудь приготовить, — и он, напевая песенку, начал чистить картошку. Когда пюре с добавленным молоком и сливочным маслом было готово, он окликнул сынишку. Но, не услышав ответа, повернулся. Мальчонка, свернувшись калачиком, тихо посапывал. Прикрыв его одеялом, он устало присел на краешек кровати и задумчиво уставился на спящего сынишку.