— Тогда я спать пойду, устала я что-то, день-то напряжённый был, — зевнув, заявила племянница.
— А я что, один буду отмечать твой триумф, — сразу как-то сникнув, произнёс Владимир Петрович, — да и не привык я пить в одиночку.
— Здесь уж точно ничем не смогу помочь, поскольку терпеть не могу это пойло. Так что извиняйте, дорогой дядюшка, но в качестве собутыльника я никак вам не подхожу, — и она, снисходительно улыбнувшись, отправилась в свою комнату. Устало добредя до постели и не раздеваясь, плюхнулась прямо на покрывало. Сон тут же сморил её. И она уже ничего не слышала: и как пришёл Иван, и как он о чём-то спорил с отцом. И лишь когда дверь с невероятным скрежетом скрипнула, она, вздрогнув, приоткрыла глаза. Замерла и, притворившись спящей, с нарастающей тревогой стала незаметно вглядываться в очертания силуэта. Она сразу узнала его. Это был её родной дядя. Шаркающей походкой подойдя к кровати, он присел у её ног.
— Прелестница, тростиночка моя, — вдруг услышала она его приглушённый голос, — ты так меня возбуждаешь, что я уже ничего не могу с собой поделать, — и, внезапно вцепившись в джинсовую ткань, стал пытаться стянуть джинсы. Но в сию секунду поняв, что это ему не удастся, протянул свои огромные волосатые руки к ремню, стягивающему талию.
Резво приподнявшись, она села. И как ни в чём не бывало потянулась. Увидев пружинисто изгибающую фигуру красавицы, он с придыханием прошептал:
— Девочка моя, ты даже не представляешь, как я хочу тебя, как желаю ласкать твоё молодое тело, как жажду прикоснуться к очарованью.
— Ты что, старый, совсем обалдел?! — негодующе всплеснув руками, возмутилась Алеся.
— Какой же я старый, — обидчиво пробормотал Владимир Петрович, — мне же и пятидесяти ещё нет. А я бы как никто научил тебя любви. Да и от тебя ничего не убыло бы. Только опыта набралась бы. Не девочка поди уже.
— Вон! — вскочив, гневно вскрикнула девушка. — А если ещё хотя бы раз начнёшь приставать, живо маме и жене твоей пожалуюсь. Вот сестрица-то «порадуется» за братца своего.
— Да ладно, пошутил я. Проверка то была, — и он, подскочив как ошпаренный, быстро удалился.
Долго после этого не могла уснуть девушка. Всё ворочалась, обдумывая произошедшее.
«Надо что-то делать?» — потупив взгляд в пол, размышляла она. Так ничего не придумав, с этим и заснула. Но на этом приключения не закончились. Под утро с шумом ввалился Иван. И со словами «где здесь недотрога» схватил её в охапку. И, дыша перегаром прямо в лицо, стал срывать с неё одежду. Но в какой-то момент, ослеплённый её красотой, замер.
— Какая же у тебя, сестрица, точёная фигурка, — застыв от изумления, бормотал повеса. Этой паузой и воспользовалась девушка. Подпрыгнув и развернувшись в прыжке, она нанесла развратнику удар пяткой в пах. Взвыв, он упал на колени и пополз, как нашкодивший кот, восвояси.
А Алеся, обхватив голову руками, разрыдалась.
— Что же делать?! Что же делать?! — покачиваясь из стороны в стороны, сквозь слёзы всхлипывала она. И вдруг, подскочив, стала лихорадочно собирать вещи. Как попало покидав своё добро в чемодан, уселась на него и снова задумалась. В этом большом городе у неё был только один близкий и родной человек — это её Алёша.
— К нему, только к нему, — произнеся это вслух, ринулась к комнатной двери. Но не тут-то было, она оказалась заперта снаружи. — Замуровали, — криво усмехнулась она, вспомнив слово из знаменитого фильма. И, недолго думая, с разбегу толкнула дверь и с шумом вылетела в коридор. В квартире стояла тишина.
— Вот повезло-то несказанно, улыбнувшись, подумала она, — видать, вовсю дрыхнут беспробудно, да к тому же и замок слабый поставили.
И она, подхватив чемодан, направилась к выходу.
На улице было по-утреннему свежо. Облегчённо вздохнув полной грудью, она поспешила к станции метро.
— Решилась! — увидев Алесю с чемоданом, обрадованно воскликнул Алексей.
— Приютишь? — чмокнув его в щёку, спросила она.
— Входи, — и, вырвав из её рук чемодан и вцепившись в запястье, потянул за собой в прихожую.
— Тётя Вера, смотри, кто к нам приехал, — улыбнувшись во весь рот, громко позвал он.
— Ну что ты стоишь как чужая, — ласково встретила хозяйка, нисколько не удивившись раннему гостю. — Надевай тапочки и проходи, сейчас чай пить будем.