— Нет, это может быть уже поздно, — твёрдо сказала она, — попроси ещё раз, чтобы пришёл завтра. Я буду очень ждать.
— Хорошо, бабуля, я сегодня же схожу в церковь.
На следующий день пришёл священник Роман. Пройдя в комнату к Анастасии, батюшка сначала исповедовал тяжелобольную, а потом сразу же после исповеди провёл причастие, и только после этого было совершено над ней таинство соборования (елеосвящения).
Перед самым уходом священник, поймав умоляющий взгляд прихожанки, обратил на неё свой вопросительный взор:
— Анастасия Ивановна, вы что-то хотите спросить меня?
— Да, Роман, хочу. Вот вы же до служения Господу Иисусу Христу работали врачом.
— Да, я был хирургом в местной районной больнице. И вы об этом хорошо знаете.
— Коли так, может быть, вы тогда и подскажете, — задумчиво произнесла она. И, склонив голову, прямо спросила: — Сколько ж мне в таком случае предстоит ещё мучиться?
— Дорогая Анастасия Ивановна, я же не пророк, чтобы всё знать. Единственное, что я могу посоветовать — так это пить бульоны и отвары и по мере возможности вставать с постели и помаленьку ходить, — и он с просветлённой улыбкой посмотрел на неё.
Оставшись вдвоём, Мария подошла к матери и, опустившись на колени, припала к её ногам.
— Мама, я очень-очень тебя люблю, — вздрагивая от рыданий, шептала дочь.
— Машуля, я всё знаю, — слабо пробормотала она, поглаживая голову дочери высохшей рукой.
На следующий день с помощью дочери она перешла из спальни в комнату и прилегла на диван.
— Машенька, — позвала она её через некоторое время, — помоги мне, пожалуйста, подняться, хочу вернуться на свою кровать, а то здесь что-то жестковато.
Облокотившись о руку дочери, она встала. И, постояв несколько секунд, обессиленно опустилась на диван.
— Не могу идти, — огорчённо прошептала она, недоумённо глядя на дочь.
— Малость отдохни, и попробуем снова, — подбадривающе улыбнулась Мария.
— Нет, Маша, это всё. А ты не волнуйся, иди и занимайся своими делами, а я прилягу, — и она, откинувшись на спинку дивана, направила свой таинственный взор куда-то вдаль. Вдруг последняя искорка пробегает в её глазах, и лицо озаряет светлая и чистая улыбка. Закинув ноги, она удобно укладывается на ложе, а затем медленно крестообразно кладёт на груди руки, сначала левую, а поверх правую и, сделав выдох, затихает.
Онемев от увиденного, Маша долгое время не может прийти в себя. Весь день Михаила не покидала мысль: «А как там мама?» Понимая, что конец неизбежен, он старался отбросить постоянные думы о самом страшном. Но его телефон молчал, вселяя последнюю надежду. После обеда он услышал, как зазвонил телефон жены и как она с кем-то начала оживлённо разговаривать. Прислушавшись, он понял, что Марина мирно ведёт беседу с младшим сыном.
— Данилке позвонила Маша и сказала, что не может дозвониться до тебя. Попросила перезвонить ей, — переговорив с сыном, сообщила Марина.
Сразу всё поняв, Михаил занервничал, лихорадочно хватаясь за свой мобильный телефон. Но он почему-то сразу же выдал информацию об отключении в связи с полётом.
— Какой ещё полёт? — ничего не соображая, мгновенно пронеслось у него в голове.
Видя, что он не в состоянии совладать с собой, Марина сама набирает номер телефона невестки.
— Мамы больше нет с нами, — слышит он приглушённый голос сестры.
Вмиг куда-то всё уплывает, и тихое, но такое горькое завывание раздаётся по всей комнате. Он не помнит, сколько прошло времени. Обхватив голову, он уже не плакал и не рыдал, но слёзы, почему-то не переставая, всё текли и текли по его щекам.
Уже в самолёте он прокручивал, как большое кино, жизнь этой удивительной, настоящей женщины.
Вот она, ещё совсем девчонка, спешит домой с крохами хлеба, уместившимися в её ладонях. И, спотыкаясь и чуть не плача, лепечет: «С чем же мы завтра отправим брата Ивана на работу».
Или, смущаясь и недоумевая, бормочет, получая медаль за доблестный и самоотверженный труд в Великой Отечественной войне: «Все же работали, чем же это я лучше других».
Уже намного позже, когда маме было далеко за сорок, Михаил как-то случайно оказался свидетелем её диалога с одним человеком, который начал жаловаться на тяготы жизни, которые ему и его семье пришлось пережить в военные и послевоенные годы.