Неожиданно гулко забилось сердце и запульсировало в висках, а от прилива крови в голове бросило в жар. Открыв рот, она стала жадно хватать воздух.
— Срочно в реанимацию, ей нужен кислород, — отрывисто прозвучал чей-то возглас. И в тот же миг её отяжелевшие веки опустились, и всё для неё покрылось мраком беспамятства.
— Чувствительная вы, однако, девушка, – услышала она уже знакомый голос врача, подключавшего в это время очнувшуюся Дарью к аппарату искусственной вентиляции лёгких.
— Это мама с братом виноваты. В своё время донельзя избаловали меня. Вот теперь я с трудом и справляюсь со своими проблемами.
— Но в вашем случае нужно обязательно постараться, а то худо будет, — сосредоточенно посмотрев на больную, произнёс доктор.
— А что, мои дела совсем плохи? — упавшим голосом спросила она.
— У вас низкий уровень насыщения кислородом крови, — спокойно ответил он, — ваши лёгкие поражены на 80 процентов. Но ни в коем случае не надо падать духом, нужно верить в себя и бороться. И желательно во время подачи кислорода лежать на животе, тогда он лучше будет доставляться к органам и тканям. Так что советую прямо сейчас же перевернуться на животик, — и он, одобряюще подмигнув, вышел из реанимационной.
Но капризной девчонкой оказалась Дарья. Никак не хотела прислушиваться к советам и требованиям медицинских работников. Видно, сказывалась негативная информация, почерпнутая из соцсетей.
— Не могу я всё время лежать на животе, — ворчала она при виде медицинской сестры.
— Если будете себя так вести, у вас никогда не повысится сатурация.
— Заладили своё: сатурация, сатурация, как будто другого слова не знаете. А по-русски не можете объяснить. Попроще бы надо изъясняться, — из последних сил вскрикнула ослабевшая женщина.
— Видать, что от долгого пребывания в замкнутом пространстве начала развиваться паническая паника, выраженная чувством тревоги, — отведя в сторону свою помощницу, чуть слышно заметил доктор.
— Да не шепчитесь вы там, слышу же я всё. А вот что психика стала сдавать, что верно, то верно. Да и мысли разные крутятся в голове: что это я тут лежу и почему именно на меня выпали такие мучения, — и её обеспокоенный взгляд в который раз заблуждал по незнакомому помещению.
— Потерпеть бы надобно, голубушка.
— Вам-то легко говорить, а каково мне-то в маске, с трубкой в шее да ещё с мочеприёмником.
— Согласен, неприятные процедуры, но если придерживаться наших советов, скоро полегче станет, а тогда и памперсы можно будет использовать.
Две недели Даша была подключена к ИВЛ.
— Не могу! — рвалось изнутри. И так хотелось плакать. А тут ещё одна напасть: так привыкла к памперсам, что в туалет не могла сходить. Но со временем потихоньку начала успокаиваться и даже размышлять. — Они же спасают меня, а я дёргаюсь перед ними, — и лишь после осмысления произошедшего ей как-то сразу стало поспокойнее на душе.
Каждый день ей делали ингаляции, снимали кардиограмму и брали кровь на анализ. И только на 25-й день объявили:
— У вас отрицательный анализ!
А она, уже разуверившись во всём, с недоверием посмотрев на доктора, беззвучно заплакала, роняя крупные слёзы.
— И я свободна и могу ехать домой? — торопливо засуетившись, слабым голосом спросила она.
— Да, — утвердительно кивнув головой, сказала врач.
— Только теперь я поняла, что такое свобода, такое ощущение, что у меня её украли. Я словно побывала в неволе, в заключении, в рабстве, — шептала она уже дома. — И до сих пор ещё не осознала, по чьей же это злой воле кто-то покусился на нашу свободу. К тому же ещё все прежние болячки повылазили, и какая-то тяжесть появилась в теле. Наверное, слабыми-то людьми легче управлять, — протяжно вздохнув, добавила она.
— Ма, а как по твоему мнению, что такое свобода? — нежно посмотрев на мать, спросил сын.
Долго думала Дарья.
— Если по-простому, свобода — это когда человек не боится и может высказать своё мнение, при этом глаза его не бегают, не ловят поддержки у других. Про таких говорят: он страх потерял. То есть он гармоничен с окружающим миром. Ему легко, и он, как ребёнок, счастлив, — задумавшись на какое-то время, она продолжила: — Но если нестандартно подойти к этому вопросу, то это может показаться интересно и актуально. Когда я лежала в ковидном госпитале, у меня было такое ощущение, как будто меня замуровали. И почему-то свобода у меня ассоциировалась с таким понятием, как сатурация, то есть чем больше было кислорода в крови, тем лучше я себя чувствовала. Так и свободный человек лучше себя ощущает, когда он насыщен кислородом, когда самостоятелен и независим и действует без запретов, и ему так легко и свободно, что душа поёт.