Дедушка был опрятным, экономным и предприимчивым человеком. Чтобы выжить, он сам делал домашнюю колбасу, коптил сало и всё это, а также мясо, прятал на чердаке и запирал его на замок. Спрятанное богатство закрывал тряпками, газетами и покрывалом, а сверху ещё раскидывал голубиный помёт. Заподозрив неладное, любопытные румыны решили залезть на чердак и посмотреть, что же там прячет дед. Но дедушка, недолго думая, прямым ходом отправился в управу жаловаться немцам на румын. Пришёл офицер. А я как уставилась на него и, не отрывая глаз, всё смотрела удивлённо на этого немца — высокого, щегольски одетого, в блестящих сапогах, как мне показалось, до колен. Долго он ругал румын, в конце сказал: «Русскую свинью обижать нельзя»…
В 1943 году началось освобождение Крыма. И румыны стали уходить, забирая всё, что попадало под руку: кровати, матрацы и даже подушки. А когда наши подошли уже совсем близко, всё, что награбили, побросали и сломя голову драпанули так, что их только и видели. Так улепётывали, что даже два танка оставили, не говоря уж о другой технике. Вот в один из них и залез Серёжка Шимякин. Наверное, не на то нажал любознательный мальчонка. Ну, снаряд и взорвался внутри танка и влетел прямо в лицо мальчика. Всей деревней хоронили, ревели все, даже партизаны, пришедшие проститься со своим связным.
А те вещи и продукты, которые румынские «воины», удирая в спешке, пошвыряли, деревенские жители подобрали — всё, вплоть до последнего яйца. Но каждый брал только своё.
А в начале мая, как раз на День Победы, на окраине села приземлился советский самолёт. Вся деревня высыпала на колхозное поле. И с криками «Ура!» подхватили мужики лётчика, ну и давай подбрасывать, да так высоко, что взмолился наш освободитель. А потом целый день катал мальчишек и девчонок на самолёте. Это был незабываемый день, который мне запомнился навсегда.
Смолкла моя рассказчица, замолчал и я. Так и сидели мы молча, погрузившись каждый в свои думы...
Иду к своей сосне
ПРОЛОГ
Егор Северцев встал и, с довольным видом потирая руки, вышел из-за стола.
— Ну, вот и всё, — улыбнувшись самому себе, с облегчением выдохнул он, — возможно, это последнее моё творение. Осталось рукопись подкорректировать, подредактировать, а там и издателю можно отправлять. По такому случаю и отдохнуть не грех.
Он выглянул в окно.
Ещё вчера падали белоснежные хлопья, а сегодня, в первый день весны, уже вовсю ярко светило солнце.
«Пожалуй, было бы неплохо прогуляться на снегоходе», — подумал Егор, в который раз наблюдая открывшийся перед ним потрясающий воображение пейзаж. И, постояв ещё какое-то время в задумчивости, решительно вышел из кабинета и направился в гараж.
Северцев после получения архитектурного образования остался в большом городе. Сначала работал в родном университете, защитил кандидатскую диссертацию, а затем долгие годы проектировал дома, школы и объекты социально-культурного назначения. Но в какой-то момент надоела ему жизнь в мегаполисе. Дети уже выросли, встали на ноги, и уже и ничего удерживало их с женой в городе. Вот и решили они вернуться в родные места. Егор всегда мечтал поселиться среди фантастической природы. Его манили хвойные леса, дивные озёра и реки.
Почтив могилу родителей, он почти сразу принялся за проектирование дома своей мечты, как раз на том месте, где прошло его детство. И ему практически заново удалось отстроить усадьбу. Вид из окон удивительного по архитектуре и необычного для этих мест строения был просто невероятным. Расположился дом на холме рядом с живописным озером, окружённым соснами вперемешку с нечасто встречающимися кудрявыми белоствольными берёзами да лиственницами. А невдалеке средь кедровых ветвей несла свои воды таёжная река.
Только теперь Егор почувствовал себя счастливым и защищённым, несмотря на то, что вокруг, куда ни кинь взор, раскинулась во всём великолепии дикая природа.
Дом с бассейном получился добротным, по-тёплому уютным и, как живое творение, стал более чувственным, что ли. Видно, потому, что когда он планировал и конструировал его, то постоянно возвращался в своих фантазиях и мечтах к изначальной полноте и гармонии домашнего бытия. Да и, вероятно, благодаря тому, что пока шло строительство, из головы никак не выходило напутствие мамы, произнесённое когда-то: «Делай по-своему, но не хуже, а лучше, чем я!»
Выехав со двора, Северцев направил свой «Буран» прямо к сосновой роще. Какая-то особенная трепетная любовь к этим хвойным деревьям у него зародилась ещё с раннего детства. Он любил их всех, но их было так много, что не представлялось возможности подойти к каждой. Поэтому, чтобы выразить своё восхищение и любовь этим деревьям спокойствия и высоты духа, он подходил к одной из них — стройной, словно тростиночка, сосне с раскидистой ярко-зелёной кроной наверху, живописно склонившейся над пологим берегом озера. И, с открытой душой обнимая её, прислонялся губами к серо-коричневой коре, вдыхая источающий целительный аромат, запах свободы и гармонии, благодарил это невероятное чудо природы. А затем вставал спиной к дереву и, обхватив руками ствол, прижимался к нему и обходил вокруг него. И просил лишь одно — здоровья для себя и родных и, конечно же, успехов во всех делах.…