И, не сговариваясь, они вскочили на деревянный настил и стали раскачиваться.
Взлетая ввысь, он крикнул: «Держись!»
С высоты природа казалась такой невыразимо прекрасной, что внезапно их накрыло волной безудержного счастья. Заливаясь беспечным смехом, они как будто запарили над всей красавицей-землёй.
Доплыв до противоположного берега, Маруся, осторожно ступая по песку, начала медленно распускать косу. Тёплый ветерок, лаская, обдувал намокшие волосы. Лучезарно улыбнувшись, она вдруг предложила:
— Егорка, а давай прогуляемся по просеке, где мы зимой на лыжах ходили. Интересно же увидеть, как здесь летом.
— Босиком? — удивлённо посмотрев на девушку, спросил юноша. — Ты же можешь повредить свои прелестные ножки.
— А ты?
— А я с детства привычный — всё лето босиком бегал.
— Егорка, ты забыл, что ли, как мы с тобой босыми по улице носились? К тому же там, где сосны растут, земля песчаная, мягкая, пораниться практически невозможно. Конечно, неприятно, когда наступаешь на сосновую шишку. Зато массаж какой невероятный!
Они и не заметили, как за разговором, углубляясь всё дальше и дальше, подошли к кедрачу.
— Как всё-таки приятно шагать среди этих великолепных исполинов, вдыхать ярко-насыщенный смолянистый аромат хвойного леса и слышать, как где-то поблизости стучит дятел.
— Тише, — внезапно остановившись, прошептала она, увидев на дереве рыжую белочку. Так, замерев, стояли они, пока зверёк не скрылся за свисающими кедровыми лапами.
Наполненные чистой энергетикой, пустились они в обратный путь. Он — погружённый в раздумья, и она — юная красавица, напевающая одну за другой весёлые песенки, срывая на ходу лесные ягодки.
На свой берег доплыли немного уставшие, но радостные и счастливые от благополучного возвращения. Рухнув на песок и глядя в синеву неба, блаженно растянулись. Девичья высокая грудь медленно то поднималась, то опускалась в такт учащённому дыханию, а её лучистые глаза светились улыбкой.
— Вот и свершилась наша мечта, — приподнимаясь, проговорила девушка. И, томно потянувшись, добавила: — Мы всё-таки сделали с тобой заплыв.
Вид юной красавицы — её лебединая шея, точёный гибкий стан, стройные ножки и вскинутые вверх изящные руки, — очаровывая, увлекали в фантазии. И так будоражили, манили и волновали, что юноша, засмущавшись, отвернулся.
— Егорка, ты что, смутился? — услышал он её чарующий голос.
— Как тут не смутиться от вида такой откровенной красоты.
— Не бойся, подойди ко мне, я не кусаюсь, — ласково позвала она. Помнишь, как мы в первый раз с тобой поцеловались? Мне тогда было очень приятно.
— Конечно же помню! — И, сделав решительный шаг, он опустился перед ней на колени и осторожно дотронулся до белоснежной бархатной кожи.
— Ты такая хрупкая и милая! — с волнением прошептал он. И, нежно обвив осиную талию прелестницы, впился в ждущие поцелуя алые губки.
* * *
А через два дня они уехали в город. И увлекла и закрутила их студенческая жизнь, наполненная яркими событиями, такими неповторимыми переживаниями и незабываемыми моментами, которые остались в памяти на всю жизнь.
Учились они на одном потоке и даже в одной группе и жили в одном уютном общежитие, правда, как и при поступлении в университет, на разных этажах.
ГЛАВА 4. МОЛОДОСТЬ
После окончания университета им опять повезло: обоим предложили аспирантуру и работу на кафедре и выделили малосемейку. И кандидатские диссертации защитили почти в одно и то же время. Тему диссертации Егор выбрал необычную для того времени: «Психология восприятия архитектуры». Учёный совет долго не утверждал, но вера и прямота, искренняя убеждённость молодого аспиранта в конце концов всё-таки убедили учёных мужей.
— Ты молодец, Егорка, настоял на своём! — восхищённо глядя в горящие глаза мужа, беспрестанно повторяла Маруся, во время возвращения домой с экспертной комиссии.
— Иначе и быть не могло, — уже полностью овладевший собой, спокойно произнёс Северцев. — Вот мы сейчас идём по улице с односторонней застройкой. Что мы испытываем? — вдруг остановившись, спросил он.