Болотные топи
Моё самое старое воспоминание не сильно отличается от нынешней жизни: лес, олени, заблудшие путники, ужин у костра, возвращение в прогнившую хижину. Только теперь я совсем один – все 20 лет я только и занимаюсь разбойничеством.
Тётушка Вайолет всегда говорила, что нам стоит поселиться в городе, а не вечно скитаться в поисках наживы. Но она прожила недолго - те, кто был не согласен с отцом, долго не жили. Он был жестоким человеком, всегда стоял на своём и его слово было законом: если он насиловал дочь повара, то это на благо племени, если он съедал мой ужин, то это на благо племени и так далее. Он учил меня убивать, орудовать кинжалами и копьями, метать топоры. Он научил меня выслеживать торговцев, которые осмеливались ступать на лесные тропы, а потом по одному вырезать их ночью так, что бульканье крови в их глотках не разбудило бы и младенца.
В 10 я убил первого оленя, а в 14 первого человека - это была женщина лет 40, милая старушка. Я плакал, когда делал это, старался убить её быстрее, но моя неуверенность в себе не давала нанести смертельный удар топором. С тех пор я не убивал женщин, всегда отпускал их. За это моё племя было жестоко вырезано какими-то крестовиками. Они убивали так же, как и мы, ночью, в полной тишине, но делали это неуклюже, грубо, неотёсанно и глупо, без капли мастерства и вкуса.
В тот день я убил много людей, но я потерял всех свои друзей и семью. Я не жалею об этом, ибо отец был тем ещё ослом, а остальные мужчины боялись ему возразить. Трусы. Я сам его убил во время нападения - так просила мама, когда истекала кровью после очередного избиения. Отец сказал, что она умерла от болезни и приказал закопать её труп рядом с навозной ямой. Я так и сделал, но я и подумать не мог, что скоро закопаю там и своего отца. Жалко только девушек, они не пережили то нападение, но ничего, я продолжу защищать свой лес и соберу новое племя без трусов и тиранов.
Позади худощавого юнца в шкурах убитых животных, раздался хохот и цоканье копыт. Парень, услышав это, вмиг прильнул к земле и скользко, словно змея, взобрался на холм. По дороге ехали двое мужчин в чёрных доспехах, запрягая уставших коней, Один из них пригубил флягу, а второй всматривался в кусты и хохотал.
- Ну, так что дальше было? – Заикаясь, говорил пьяный.
- Ну и эта баба как закричит, как сиганет на моё копье, так и распотрошило её кишки по всему полю. Надо было видеть её лицо!
Оба мерзко захохотали, а парень уже взобрался на огромную ветку дерева прямо над дорогой и готовился к битве. Пьяный снова пригубил флягу, а трезвый чуть вышел в перед, заметив что-то в кустах.
- Эй, ты, выходи!
Вдруг сверху на мужчину в доспехах прыгнул парень, молниеносно размахивая топориком, каждый удар мял шлем черного бойца, но не мог пробить доспех. Лошадь от испуга встала на дыбы и сбросила обоих соперников. Пьяный товарищ не смог удержать лошадь в уздах, и та бросилась в лес, а сам солдат пересчитал своей головой бесчисленное количество веток и свалился с лошади. Парень же выхватил с земли булаву солдата и окончательно смял шлем чёрного рыцаря, тем самым раздавив ему голову. Не теряя времени, парень ринулся в кусты за пьяным, тот лежал в грязи после ночного дождя. Расслышав шаги, он закричал
- Это ты, приятель? Ты одолел ту птицу?
- Твой приятель уже давно в аду, теперь твоя очередь, - змеиным шёпотом произнес парень, с булавы которого капали остатки крови.
Эбонит поднялся так быстро как мог и замахал кулаками. Его удары стесняли доспехи и липкая грязь, но парень и без того парировал каждый его удар и в нужный момент бил булавой по ногам. Солдат стонал и держался на ногах даже после хруста его костей, но всё же, наконец, упал в липкую грязь и взвыл от боли и страха.
- А ты не такой как все, любой другой бы уже убежал на твоём месте.
- А-а-а-а-а-а!
- Что, больно?
Парень поднял голову эбонита за подбородок и взглянул тому в глаза.
- Кто ты? – В последний раз в жизни сказал мужчина.
- Я – дух леса.
Парень выхватил кинжал и точными ударами под шлем изрезал лицо солдата. Тот тяжело рухнул в тёмную жидкость, окрашивая её алыми красками.