Между тем, Наташа ворчливо открыла объемистый саквояж и стала вытрясать из него что-то мягкое и пестрое. Когда разноцветный комок, наконец-то, вылез, по полу рассыпались мотки пушистой, лохматой пряжи.
- Что это? – потрясенно спросила Ирочка.
- Самый писк! Австралийская ангора! Думала, так толкнуть, но теперь придется поработать – за шапки больше дадут. Ты спицы, надеюсь, взяла?
Ира радостно кивнула, достала незаконченное вязание, которое могло бы превратиться в теплый носок для капитана Гаврелюка, и с мстительным возгласом «опля!» безжалостно выдернула из него четыре блестящие спицы. Предполагаемый носок печально скомкался и осел на дно дорожной сумки.
- Так. Ехать четыре часа, - не теряла времени Наташа, - за час свяжем по одной, значит, должно получиться минимум семь – восемь. На штурм!
За десять минут до прибытия поезда в Архангельск перед подругами высилась горка голубых, красных и зеленых шапочек-продуваек из мягкой ангорской шерсти в количестве семь с половиной штук.
- Есть женщины в русских селеньях! – сладкоголосо пропела Ирочка, разминая затекшие пальцы.
- Наши руки – не для скуки, - уточнила Наташа, складывая «товар» в пакет с изображением Эйфелевой башни.
***
Задыхаясь и пыхтя, поезд затормозил на перроне Архангельского железнодорожного вокзала. Из вагона номер тринадцать, специально ангажированного Штабом армии для нужд не совсем военного назначения, чинно вышла принаряженная Антонина Ивановна в черном до пят форменном пальто. Следом за ней, как из тюбика импортной зубной пасты, выдавилась пестрая стайка экскурсанток. В тусклых лучах северного солнца заблистали бриллианты, песцовые шапки, норковые шубы и дубленки. Женщины, разодетые, кто во что горазд, затоптались вокруг Капитолины Сергеевны.
- В ресторане всех пересчитаю, - строго сказала командирская жена, погрозила пальцем самой младшей из жен, Верочке, отправившейся в «поход» впервые, и по-матерински улыбнулась всем остальным. – А потом катитесь кому куда надо. Главное, на поезд не опоздайте – ждать никого не буду и перед мужьями заступаться тоже.
Капитолина Сергеевна развернулась на сто восемьдесят градусов и зацокала по блестящей платформе. Дорогое, пурпурного цвета, пальто, отороченное у ворота и по низу чернобурой лисицей, заколыхалось на ее статной фигуре, как знамя на гарнизонном флагштоке.
- Сама бы не опоздала, - тихонько хихикнула Ирочка. – Говорят, ее хахаль где-то у черта на куличках живет.
- Чепуха! – отрезала Наташа. – Мне рассказали по секрету, что она в самом центре квартиру купила, на имя матери, конечно. Сонька дико переживала. Еще бы! Такую клиентку потерять!
Наспех позавтракав омлетом из яичного порошка, бутербродами и кофе, Наташа, Ира да примазавшиеся к ним Галина Алексеевна с подшефной Верочкой прыгнули в такси и помчались на городскую окраину, в поселок Пыжино, где на огромном пустыре, огороженном колючей проволокой, раскинулся вещевой рынок, проще говоря «толчок».
Машина остановилась возле дощатого домика с надписью «Администрация». Наташа, освоившая в медучилище азбуку Морзе, постучала условленным стуком, дверь скрипнула и женщины проскользнули внутрь. За дубовым столом антикварного вида восседала мадам в широкополой шляпе, костюме в стиле «шанель» и высоких замшевых сапогах.
- Почему так поздно? – недовольно проговорила она грудным голосом бывшей хористки.
- Так уж получилось, Софья Абрамовна, – нисколько не смущаясь холодным приемом ответила Наташа, одновременно доставая кошелек. – Мы сегодня с экскурсией, чуть вырвались.
- Не знаю, остались ли места...- запела ритуальную песню директриса, разглядывая незнакомые лица Галины Алексеевны и Верочки.
Верочка, как новичок, покраснела и приготовилась к отступлению. Но Галина Алексеевна на правах старшей подруги храбро прикрыла ее и, открыв внушительный кожаный портфель, вынула поллитровую бутылку с этикеткой «Дюшес». Прозрачная жидкость качнулась и затаилась за желтоватым стеклом. Ноздри Софьи Абрамовны дрогнули, уловив легкий аромат чистого авиационного спирта.
- Это вам к празднику, Софья Абрамовна, - натянуто улыбнулась Галина Алексеевна, искоса поглядывая на одобрительно кивающую Наташу.
- На компрессы, - невпопад ляпнула Верочка.
Спрятав бутылку в сейф и таким образом завершая процедуру знакомства, Софья Абрамовна, за глаза величаемая Сонькой – золотой ручкой, крикнула куда-то в угол: «Ивашка!». Незамеченный прежде сухонький старичок со старорежимной винтовкой наперевес и лиловым носом тихого алкоголика подобострастно поклонился.