В определенном смысле дружеские отношения между Гарольдом и епископом Вульфстаном строились на тех же основаниях. Вульфстан также нуждался в покровительстве и поддержке Гарольда, хотя в ответ предлагал духовное наставничество, а не советы в вопросах управления. Благочестие Вульфстана признавалось всеми, и позднее он был канонизирован599; нет ничего удивительного, что Гарольд обращался к нему как к своему духовнику. В те времена все люди, сколь бы могущественными они ни были, считали, что находятся во власти Бога; Гарольду казалось естественным соотносить свои поступки с мнением Вульфстана и искать его дружбы, чтобы снискать благосклонность Господа через одного из его выдающихся служителей. Именно Вульфстана Гарольд избрал в качестве спутника, когда в 1066 году отправился на север, чтобы убедить нортумбрийцев признать его королем.
Что касается друзей и союзников Гарольда среди светской знати, то мы уже много обсуждали его взаимоотношения с собратьями-эрлами, в которых он не всегда проявлял последовательность. Так, он приветствовал первоначально продвижение своих братьев в обход Эльфгара, но потом изменил линию поведения и, смирившись с неизбежным смещением Тости, активно искал сближения с сыновьями мерсийского эрла. Гарольд относился по-дружески к эрлу Ральфу, племяннику короля Эдуарда, и тот факт, что сын Ральфа носил имя Харальд, заслуживает внимания. Возможно, мальчик был назван в честь эрла в благодарность за ту помощь, которую Гарольд оказал Ральфу в 1055 году, защитив его провинцию от нападений валлийцев. Поскольку известно, что в 1066 году Харальд, сын Ральфа, еще находился на попечении королевы Эдит600, он вполне мог родиться в 1055 или 1056 году. Впрочем, жена Ральфа носила датское имя Пота601, и мальчика вполне могли назвать в честь какого-нибудь ее родича. Это, пожалуй, все, что можно сказать о взаимоотношениях Гарольда с его родичами, друзьями и союзниками.
Мы также знаем кое-что о его увлечениях, не имеющих прямого отношения к государственным делам, управлению земельными угодьями, свершению правосудия или военным кампаниям. Как многие люди его времени, Гарольд любил охотиться, особенно с собаками и ястребами. Известно, что он построил охотничий домик в Портсквете, на территории, захваченной во время военного похода в Южный Уэльс, и собирался пригласить туда короля Эдуарда602. В нескольких сценах на гобелене из Байо Гарольда сопровождают его ястреб и охотничьи собаки. В одной из них показано, как этих ценных животных заботливо несут на корабль эрла, отправляющийся через пролив в Нормандию603. В Книге Страшного Суда упомянут «большой лес для охоты», располагавшийся во владениях Гарольда в Эйли в Херефордшире604. Там же говорится, что в поместье Гарольда в Лимпсфилде имелись три ястребиных гнезда605; некоторые из появлявшихся в них птенцов, несомненно, становились охотничьими птицами эрла.
В более позднем источнике упоминается о том, что у Гарольда было несколько книг о ястребах и ястребиной охоте606; если верить этому свидетельству, мы должны предположить, что он умел читать. В подобном допущении нет ничего невозможного, поскольку в «Жизнеописании короля Эдуарда» сказано, что его сестра, королева Эдит, «преуспела в изучении букв»607. Обучению мальчиков в ту эпоху уделяли больше внимания, чем обучению девочек, а умение читать и писать, безусловно, могло пригодиться англосаксонскому эрлу XI века, жившему в королевстве с развитой административной системой608. Возможно, конечно, что Гарольд не читал книги сам, а слушал, когда другие читали их ему по его повелению; хотя в действительности грамотный мирянин для поздней англосаксонской Англии — явление редкое, но не исключительное609. Впрочем, все это только гипотезы.
Из того немногого, что мы знаем о личности Гарольда, складывается впечатление, что он в целом был человеком своего времени. Он умел сражаться и вести людей в битву, заниматься дипломатией и управлять провинцией. В меру своих представлений он был богобоязненным человеком, но никто не назвал бы его святым. Он чувствовал себя как дома в англосаксонском Суссексе, англо-датском Йорке, норвежко-ирландском Дублине и на континенте. Он всегда поддерживал своих родичей, но не в ущерб собственным интересам, которые выходили далеко за рамки семейного круга. У него была небольшая группа друзей и союзников самого разного толка, сведущих в различных делах и обладавших каждый своими возможностями; эти люди, безусловно, могли поддержать Гарольда в разных ситуациях.