Следуя указаниям Кэнэкты, небесный замок обогнал арьегардные корабли, углубился в чистое небо над ярко-синей морской ширью. Скоро встретилось основное тело армады, но и это ещё не Кьяр. Если план похода выполняется, авангард оторвался от главных сил примерно на день.
Замок устремляется дальше, и вот внизу — долгожданные пятнадцать кораблей. Все пятнадцать, с флагманом во главе.
Если в последний момент не случится непоправимого, то Кэнэкте ещё посчастливится всё исправить. Всего и осталось: опуститься пониже, зависнуть над флагманским кораблём, сбросить лестницу, спуститься по ней хоть на уровень грот-мачты и оттуда всё нужное прокричать.
Кьяр перед сражением весь в себе, но зато Перес понятливый, он всё нужное услышит. Призовёт к себе особо отличившегося матроса, вытрясет из него бутылочку — и дальше дело за малым — швырнуть её за борт.
А потом уж на радостях всей командой лупить негодника Джу!
Если фургон даже проверят, не подумают, что он перевозит людей. Решат — удобрения. Даже на невольничьих рынках люди — штучный товар, их никто не продаёт на вес и не перевозит в брикетах.
Но те люди — обычные, не избранные, да ещё живые впридачу. Люди Ангелоликой способны на большее. Особенно — редкие счастливицы, включённые только позавчера в состав новообразованных гекс. Редкие, ибо есть у них особая сверхспособность.
Эти люди готовы стать гумусом. Им удобрить любое начинание Ангелоликой — пара пустяков. Вот и сейчас они находятся в слитном единстве, не разделённом на отдельных существ. Собраны в одну плотную глиночеловеческую массу.
Есть только трое существ, которым позволена отдельность. Ангелоликая, старшая подруга Лейла, да ещё случайный возница, который тоже зачем-то взгромоздился на козлы.
Возница в том пантеоне лишний. Но он просто правит лошадьми, а вот Мад и Лейла ведут неторопливую беседу, из которой каждое слово Ангелоликой намертво врезается в сердца, а слова её собеседницы надолго вклеиваются в уши.
— Эуза мстительна, — говорила Ангелоликая, — подчас её ответ бывает быстр и силён, но, к счастью, он бьёт мимо цели. Это ж надо было так сильно разворотить город! А всё лишь для того, чтобы отплатить нам.
— А я думаю, — отвечала Лейла, — нас неумело пытались остановить. К счастью, мы всё же успели провести обряд с блюдечком.
— Остановить? Нет, не похоже. Никто и не понял, что же мы сделали, чтобы пустить их корабли ко дну. Как они в Эузе могли догадаться, что мы освободим водных духов, если даже не знали, что эти духи заточены? Некроманты работали над заточением сто лет назад и в строжайшей тайне.
— Но за нашими септимами, — жаловалась Лейла, — вернее всего, следили. Очень многие живые по своей извечной нетолерантности нас просто не любят, вот и решили, что мы в Саламине не просто так!
— Вот-вот! Не пожалели города, чтобы только навредить нам.
— Ой… А я ведь сама видела, как в день нашего обряда с блюдечком, только ещё засветло, точно над Саламином пролетел небесный замок. Я тогда не придала значения — часто они здесь летают, примелькались — но как увидела, что после того стало с городом, так сразу и вспомнила. И подумала: замок-то летал неспроста…
— Эуза мстительна, — повторила Ангелоликая, — к тому же от неё всегда стоит ждать упреждающих ударов. Но за Саламин мы ей ещё отомстим. И наш упреждающий удар выйдет намного раньше, чем они соберутся его упредить. Мы сотворим такое, что Эуза вздрогнет!
Когда ты с любимыми сёстрами собрана в едную глиночеловеческую массу, не возбуждающую подозрений и удобную в перевозке, то многих своих свобод, дарованных природой и некрократией, ненадолго лишаешься.
Ты не можешь пошевелиться, затрудняешься что-то сказать, не находишь повода разлепить веки, даже с дыханием приходится повременить по причине сильного давления на грудную клетку. Что тебе остаётся от простых радостей, получаемых душами через посредство тел? Только слух!
Потому Оксоляна не раз возблагодарила Божеств-создателей, Владыку Смерти и Ангелоликую вместе с ними, что не просто сохранили ей дивную возможность воспринимать членораздельные звуки, но и усладили слух мудрой поучительной беседой.
Глава 17. Марципарина, вперёд!
Кто кому первый сказал, что Лулу Марципарина Бианка непременно родит нового Драеладра? Этот момент не то, чтобы отсутствует в её памяти, но присутствует в нескольких противоречивых вариантах.
Сказала Кэнэкта Марципарине, или Марципарина Кэнэкте? Вроде, было и так, и этак. Но не знала ведь Марципарина прежде того, как её уведомили?