Внук погладил старческую ладонь:
— Вовсе не глупо. Ты ведь пыталась его гибель предотвратить.
— Не совсем так. Я пыталась придумать, как это сделать. Я так и не придумала, но уверила себя, что мысли мои на правильном пути.
Сказала и усмехнулась иронически. Слишком уж много слов «я» — о себе никак не забудешь, хотя в почтенном возрасте пора бы больше думать о других. А ещё — чересчур явное саообвинение. Не ради того ли, чтобы внук оправдал?
— Не стану тебя оправдывать, — кто, как не Бларобатар, знает бабушку, как облупленную? — но мне важно знать, как ты получила печальную новость.
— Прочитала, — пояснила Бланш, — по глазам Гатаматар.
Внук знает, что произошедшие события, которых не изменить, прочитываются ею по драконьим глазам с предельной убийственной чёткостью. Он не спросит, уверена ли она. Конечно, уверена.
За месяц до смерти Драеладра Бланш глядела в глаза ему самому. В них стояла смертная тень, но такая зыбкая, невесомая, дунешь — и развеется. Лёгкое недомагание — даже оно могло дать подобную тень, если имелась какая-то вероятность печального исхода.
И причина тени была ясна. «Лунный Пламень», потерянный драконами и найденный мертвецами. Стоило его вернуть…
Смешно, но в момент смерти Живого Императора камень находился уже на пути к возвращению.
— Камень был у Дрю, — к месту напомнил Бларп. Ему не впервой читать мысли родной бабушки.
Помолчали. Оба подумали об одном. Стоило этот камень вовремя передать в Небесный ярус, и смерти Драеладра удалось бы избежать.
Да, так и есть, в присутствии камня, который является Главной Костью Вселенной, всё мало-мальски жизнеспособное продолжает свой путь.
— Камень — не главная причина, ведь правда?
Бланш молча кивнула. Камень — ресурс, камень — жизненная энергия. Но ресурс и энергия — лишь вспомогательная причина для того, чтобы живому жить. Иногда — последняя причина, позволяющая притормозить явление смертной тени. Но чаще — лишнее дополнение к тому, что прекрасно живо и так. Живое выживет и в недостатке ресурса.
— Уповать на камень можно лишь как на последнюю надежду, ведь так? Он необходим, когда что-то более главное…
— …уже пропало, — закончила Бланш.
Но что, что пропало у Драеладра перед тем, как он стал уязвимым к утрате камня? Наверное, что-то такое, что использовало этот камень.
Что-то внутреннее. Небесное. Драконье.
Что-то, что по глазам дракона так просто не прочитаешь.
Наша вера в камень Драеладра не спасла. Напротив, пока многие здравые силы занимались поиском «Лунного Пламеня», белый дракон взял да и умер. В одиночестве, если не считать кучки случайных охотников.
Верил ли сам Живой Император в то, что всё дело в камне? Вспоминая выражение его глаз (не содержание, а именно выражение), Бланш готова усомниться. Драеладр был истинно мудр, идолам не поклонялся.
И если в мудрости своей не переориентировал хотя бы Бларпа на более верное направление, значит — попросту сам не видел истинных ориентиров.
Надеялся на Бланш — о, она помнит искру надежды в его глазах, подёрнутых вуалью приближающейся смерти, — верил, что ей подвластно углядеть большее, чем местоположение камня, линии внешних угроз, узлы ключевых событий.
Но не много ли он ждал от провидицы-самоучки?
Оценив угрозы, она поступила по-своему разумно: попросила Драеладра отнести её в то далёкое святилище, где месяц спустя и застала её дурная весть. В святилище старая Бланш не прохлаждалась, а пыталась что-то изменить путём долгих задушевных бесед с драеладровым именем.
Открылось ли ей что-то в этих беседах? Как сказать. Если и да, то она не запомнила. Холодно было в святилище, ужасно холодно. В таком окоченении, до которого она дошла к моменту встречи с Гатаматар, и собственный запрос понимать перестанешь, не говоря уже об ответах.
— Если не камень, то что ж это может быть? — внук очень похож на Бланш. От однажды затронутой мысли он не отступится, пока не додумает до конца. Будет заходить в тупики, ворзвращаться, странствовать по замкнутым цепям умозаключений всякого порочного круга, но рано или поздно придёт к разгадке. Ну, если не вмешается внешняя сила.
Что ж, на правах дружественной внешней силы Бланш рада освободить внука от ближней цепочки бесплодных умствований. Спросила:
— Что слышно о Гатаматар, о Старейшинах?
— Гатаматар собирает Совет Старейшин, — произнёс Бларп без энтузиазма. Не надо быть провидицей, чтобы понять, от этого Совета внук не ждёт ничего доброго, светлого, путного.