Данис у местных вызывал чувство жалости смешанное со страхом, увидев его недуг, они называли его «эваче» и спешили убраться прочь с его пути.
Меж тем Лее удалось разузнать куда конкретно им стоит направиться. Расследование вывело их в небольшую деревушку, выросшую много лет назад на месте оазиса среди песчаных насыпей пустыни. Расставленные по оазису шатры издалека напоминали причудливые гигантские грибы без ножек.
Местные без слов понимали, зачем странники прибыли в их селение и все как один указывали на самую дальнюю хижину.
Хижина стояла особняком на самом отшибе, практически на границе оазиса и пустыни.
— Здравствуйте! — громко прокричала на алатинском Лея, не решаясь зайти. В шатре послышалась возня и через пару минут его полог откинулся. Из него вышла старая-престарая и еще раз десять, ну очень старая женщина. Казалось, ей лет 200, настолько сухо и морщинисто она выглядела. Белые длинные волосы были распущены, а поверх них наброшен черный платок. Сама одета в длинное тоже черное платье, но самым притягательным в ней были глаза, абсолютно белые, никакого намека на то, что они были когда-то обычными человеческими глазами.
Лея и Данис оторопели. Девушка открыла было рот, чтобы попытаться объясниться.
Но женщина ее опередила и с сильным акцентом заговорила на их языке.
— Наконец-то! Где вас дервиши носят, я устала ждать! Не стойте столбами, заходите, — и она приоткрыла полог своего шатра. Молодые люди беспрекословно подчинились.
Внутри шатра царил полумрак и прохлада. В его центре располагался очаг, над которым висел большой пустой котел. Возле зашторенного окна стояла небольшая кровать, походившая больше на раскладушку. Вдоль остальных стен возвышались полки с самыми разными банками, склянками, наполненные невесть чем.
Старуха прошаркала до кресла, стоящего у очага, и с наслаждением в него уселась. Затем она посмотрела своими белыми глазами по очереди на Даниса, затем на Лею и строго сказала:
— Ну, чего встали? Найдите себе место!
Молодые люди огляделись в поисках подходящего для сиденья предмета. Данис обнаружил небольшой табурет, который сразу же поставил возле Леи, а сам расположился на деревянном сундуке, стоявшем неподалеку.
— Простите, а вы точно нас ждали? — попыталась прояснить ситуацию Лея. — Может, вы нас спутали со своими знакомыми, ведь мы с вами никак не могли встречаться?
— А ждут только знакомых? — скрипучим голосом съязвила старуха. — Думаешь, старуха совсем из ума выжила? Да и что мне знать о вас нужно? Все невооруженным глазом видно. Он вон отравлен был, ты его повстречала и по уши втрескалась.
Глаза Леи возмущенно расширились, она густо покраснела, бросила короткий взгляд на Даниса, который наблюдал за всем этим с любопытной улыбкой, открыла рот словно рыба, выброшенная на сушу, затем набрала побольше воздуха, чтобы опровергнуть каждое слово ведьмы.
— Да ты не волнуйся, он далеко от тебя не ушел. Втюрился так, что веревки вей, а он доволен будет.
После этой реплики Лея почувствовала себя полностью отомщенной и уставилась на Даниса со злорадной улыбочкой, а видимую часть лица молодого человека залила краска, казалось, она заставила пульсировать его волдыри.
— Ой, ладно, с этим вы сами потом разберетесь, — словно сама с собой, продолжала ведьма. — Теперь к делу. Недуг твой излечим. Но не все решаются от него избавиться. Ритуал жесток и от боли ты будешь несколько раз жалеть, что на свет народился.
— Что надо сделать? — враз стал серьезным Данис.
— Тебе ничего особого. Терпеть, много боли терпеть. Этот яд так и остался в тебе, эти волдыри он и есть. Тебе нужно их выжечь. Для этого ты должен на рассвете лечь на песок и лежать на солнце, в два часа по полудню тебя нужно укрыть специальными бинтами, вымоченными в особом отваре, и перевернуть, затем ты должен пролежать до захода, и снова бинты с отваром уже на спину. За день тебе нельзя выпить и капли воды. Если ты выживешь, через три дня нужно сорвать бинты и умостить тебя специальной мазью. И ступай себе на все четыре стороны, только ты пойдешь в одну, в которую меньше всего хотел бы идти, — ухмыльнулась ведунья.