— А он просыпался?
— Просыпался. Перевернулись, напоила его отваром. И дальше спит. Чего ему будет.
У Леи камень с души свалился.
— Может вам чем-то помочь? — спросила ставшая обычной, веселой и жизнерадостной Лея.
Ведьма достала половник и зачерпнула им из котла, как оказалось суп, налила его в тарелку и молча поднесла Лее.
Девушка вежливо поблагодарила и, только почуяв аромат, исходящий из тарелки, поняла, что ужасно голодна. Не дожидаясь ложки, она отхлебнула прямо из миски. Суп обжег ей небо и рот, но это ее ничему не научило, и она поспешила отпить еще.
— Сожжете меня, — серьезно сказала ведьма, глядя на Лею в упор своими белыми глазами, которые в свете луны выглядели зловеще.
Лея поперхнулась вторым глотком горячего супа.
— Милая женщина, как насчет лекаря? Я знаю несколько неплохих, — негодование внутри нее лилось через край. Ей очень не хотелось высказывать все, что она действительно думает. «Пусть вылечит Даниса, а там я ей все распишу».
Но старуха, казалось, её уже и не слушала, словно и не произносила ничего. Она вернулась к котлу, накрыла крышкой, потушила огонь и принялась размалывать в ступе какие-то травы.
— Я прогуляюсь, — от греха подальше решила смыться Лея.
Над пустыней висела почти полная луна, завтра она станет идеально полной и лопнет, родив новый месяц. Лошади мирно паслись возле шатра. Поселение видело десятый сон, только цикадам не спалось и они словно сварливые соседи кричали друг на друга с каждого куста и дерева.
На следующее утро Данис пришел в себя. Сквозь маленькие щелочки ткани Лея увидела его ясные глаза.
— Ну, ты как? Честно скажу, вид «до» был симпатичнее.
Данис попытался улыбнуться, но осекся, движения все еще доставляли ему боль, однако она была уже немного другого толка.
Он охотно выпил отвар, поданный ему ведьмой.
– Сегодня будем снимать бинты.
– Дорогая бабушка, – обратилась к ней Лея, — просто интересно, у вас бывают хорошие новости? Или хотя бы без примеси адских мук?
Ведьма строго на нее посмотрела. Лея почувствовала, что сболтнула лишнее и замерла в замешательстве. Но старуха резко сменила гнев на милость и весело ухмыльнулась. Девушка с облегчением вздохнула.
«Это было близко», — подумала она. Данис, безмолвный свидетель сей сцены, хотел было улыбнуться, но воздержался, памятуя предыдущий опыт.
Вечером, когда взошла полная луна, ведьма выгнала из шатра Лею.
— Но я же могу помочь! — сопротивлялась девушка.
— Лея! — строго выкрикнул Данис и, хоть это было короткое слово, в нем легко можно было прочесть «делай, что тебе говорят, непослушная девчонка!».
— Нечего тут мне помогать, сама справлюсь.
— Так я тогда ему, а не вам помогу, буду подбадривать, — не унималась девушка.
— Не маленький уже, мамка не требуется. Иди местным представление дай, полезней будет, — закрыла ведьма полог шатра прямо перед носом растерянной Леи.
— Боже, никогда к ней не привыкну, — сердито пробормотала Лея. — Что за женщина?! Я начинаю понимать мужиков, — и она потопала к пасущимся лошадям. У нее совершенно не было настроения устраивать представление, но и бегать, подслушивая возле шатра, ей не хотелось. Унизительно, что ли. Из двух зол она выбрала представление, посчитав, что сможет хоть на время отвлечься.
— Ну что, милок, терпи, снова терпи, — старуха вставила в рот молодого парня недлинную, но толстую палку. Данис приготовился. Негромкие вскрики доносились из его горла с каждым отрывом ткани от тела. Старуха работала быстро и резко. Вскоре молодой человек освободился от всех повязок и с удивлением осмотрел свое тело. От волдырей не осталось и следа, вместо них была нежная розовая кожа, какая бывает после отпавшей запекшейся крови на ранке. Боли тоже не ощущалось, лишь не совсем комфортная чувствительность. Ведьма открыла большую банку с желтовато-белой пахучей мазью, походившей на мед акации, и щедро намазала все тело мужчины, абсолютно не стесняясь анатомических подробностей.
— Ложись спать, и особо не ворочайся, чтобы новую кожу не примять. А то будешь такой же, как и я, — в складку, — наказала ведьма.
Лея вернулась к шатру хорошо за полночь, местные её встретили со всем подобающим жарким странам радушием, они упросили её еще на одну историю, дружно выстроившись в круг, упав на колени и молебно протянув перед ней руки. При виде маленьких детей её сердце дрогнуло окончательно.