— С кем это я переспал?
— С кем, с кем! С Яшунэ, провались она вместе со своей конюшней!
— Тааак. Кто тебе это сказал?
— Не сказал, я сама видела! — Лея уже не сдерживала слез, и они лились, неприятно обжигая её раны на лице.
— Когда? Где?
— Когда мы ужинали вместе, я пошла спать раньше, потому что не могла смотреть, как она на тебе виснет, через какое-то время ко мне зашел Кират и сказал, что у тебя какой-то приступ случился, и ты меня зовешь и провел в твою комнату, — всхлипывая, рассказывала Лея. — Я постучала, а дверь мне открыла Яшунэ в чем мать родила, хорошо хоть простыней прикрылась. А по всей комнате валялись твои вещи, вперемешку с её, — девушка обиженно отвернулась к стене.
— Меня не было в этой комнате. Возможно, я тебе чего-то не договаривал, но никогда не врал.
Лея повернулась и внимательно посмотрела в глаза Даниса.
— Если бы я не встретил тебя, из всех женщин мира я бы никогда не выбрал Яшунэ. Мы действительно знакомы с детства и более ужасного, жесткого и порочного существа сложно поискать. Я подозреваю, что именно её семья удружила моему дядьке с ядом. Ты не представляешь, какая у меня гора с плеч свалилась, когда я узнал, что ты сбежала.
— Зачем ты тогда принял приглашение в её дом? — плаксиво сказала Лея.
— Я не принимал, если помнишь, то я сразу отказался, сославшись на срочный отъезд. Также могу сказать, что Яшунэ сделала все, чтобы разъединить нас. Она поселила нас в разных частях дома, а когда я пытался найти тебя, чтобы поговорить, то выяснил, что стучал в комнату, где никого не было, потому что мне на нее указали как на твою. Она хотела выменять меня или как-то еще использовать, добавила в еду дурманящее зелье. Так что ты очень вовремя уехала.
— Как ты меня нашел?
— О! Это было самое легкое. Я подумал, что ты из кожи вон вылезешь, лишь бы учинить мне назло, так я определился с направлением. Ну а затем мне стоило словно голубю идти за крошками твоих выступлений, я-то их все наизусть знаю.
Лея улыбнулась.
— Я написала новые, в них я тебя с наслаждением луплю дубиной по голове.
— Обязательно покажешь, когда оправишься, — засмеялся Данис.
Вдруг Лея вспомнила о шкатулке, она с надеждой посмотрела на молодого человека.
— Моя шкатулка! Её тоже удалось спасти?
— К сожалению, нет, — с жалостью посмотрел на неё Данис. — Нам и тебя-то еле удалось вытащить.
Лея погрустнела.
— А как вы меня вытащили, кстати? — оживилась через секунду она.
— Ну, тот стражник, что бил тебя слабее всех, наш человек. Он помог организовать твое похищение из тюрьмы. Как я говорил, ты была в горячке и без сознания, мы провезли тебя тайком в телеге с сеном до леса, а потом я тебя нес до лагеря сопротивления. Мы сейчас, собственно, в нем и находимся.
— Понятно, — резкая усталость навалилась на девушку, скорее это было расслабление. За долгое время она почувствовала себя в полной безопасности, а главное, её любимый Данис снова с ней.
— Отдыхай, — провел рукой по щеке девушки Данис, не дотрагиваясь до неё, как когда-то Лея касалась его, когда он был покрыт жуткими волдырями.
Глава 13.
Глава 13.
Лея поправлялась медленно, но верно. Она затребовала было у Даниса зеркало, однако мужчина под разными предлогами тянул с выполнением её желания. Вся в синяках, кровоподтеках, с отрезанными вкривь и вкось волосами, бледная и исхудавшая она представляла очень жалкое зрелище, и, глядя на нее, каждый раз Данису казалось, что кто-то воткнул иглу в его сердце. Он бы отдал все, чтобы принять на себя все те удары, на которые не скупились звери Ривера. И, если бы они достались исключительно ему, пусть в двойном, в тройном размере, он бы ни разу не пожалел о своем желании. Он окружил девушку заботой и вниманием, беспрекословно выполняя все её желания в те редкие моменты бодрствования, потому что большую часть времени Лея спала, восстанавливая силы. Данису с уходом за Леей помогала милая пожилая женщина, которая, как узнала впоследствии Лея, оказалась ведьмой-целительницей. На второй день девушка смогла сесть на кровати, на совсем короткое время, потому что резко закружилась голова, хотя до этого она ее даже и оторвать от подушки не могла. Вскоре синяки прошли, раны затянулись и осталась только легкая ноющая боль и мышечная слабость. Самое главное, Данис мог её безболезненно касаться, что он делал с превеликим удовольствием. Поправлял завитки локонов, гладил руку, служил терпеливой, большой и теплой подушкой, но больше всего удовольствия молодым людям доставляли поцелуи. Теперь, когда они объяснились, у них было предостаточно времени предаваться этому наслаждению.