По залу прошелся ветерок шепота.
— Ддда, — слегка заикаясь, ответила Аурита, судорожно придумывая, как она сейчас должна выкрутиться и к чему ведет король. — Я ни в коем слу...
— Так вот, — мягко прервал её Данис, — моя жена настолько деликатная натура, что не смогла вам как-либо возразить, хотя ей эта ситуация показалась неудобной. От природы она настолько мягкий человек, что ставит чужие чувства прежде своих, — Данис посмотрел на Лею и, взяв её руку в свою, поцеловал. Лея также посмотрела на мужа и продолжила своё наблюдение за реакцией Ауриты. Последняя была в явном замешательстве.
— Она приняла этот злосчастный ларец, — продолжил Данис, — и когда вернулась домой, распорядилась передать его в пользу сиротского приюта, но тут выяснился пренеприятный факт. Все монеты в нем оказались фальшивыми.
Толпа позади Кортесов ахнула, и гомон усилился. Аурита сама закрыла рот руками, со страхом глядя на короля, её супруг стоял красный как рак, чувствуя спиной, что в него впиваются иголками осуждающие взгляды нескольких сотен глаз.
— Никоим образом не хочу кого-то обвинять, предполагаю, что случилась какая-то накладка. И этому есть разумное объяснение. Я хотел бы вернуть вам ваш ларец, нам теперь нет в нем нужды, а выбросить его было бы оскорблением, — и король, махнув рукой, призвал двух слуг, поднесших чете Кортес тот самый злополучный ларец.
— Глубочайше прошу прощения, Ваше Величество. Мы расследуем этот инцидент и виновные понесут наказание. Также мы пожертвуем такой же ларец с настоящим золотом в сиротский приют, как возжелала этого королева, — низко поклонился Эрл и оба красные, словно долго задерживали дыхание, Кортесы поспешили ретироваться. Напоследок Аурита бросила злобный взгляд на Лею и столкнулась с абсолютно невинными широко распахнутыми зелеными глазами и легкой улыбкой. Кортесы предпочли сразу же покинуть мероприятие, а Аурита минут пятнадцать билась в истерике в карете.
Вернувшись в свои покои, которые, к слову, ни Данис, ни Лея не желали делать раздельными, как полагалось по этикету, Лея веселилась как ребенок. Её пьянили два факта: непосредственно вино, которое она выпила на балу, и победа над ненавистной соперницей. Данису было весело, просто глядя на Лею.
— Ниэль, слуги! Ступайте все спать! — приказала она королевскому эскорту.
Затем она забралась на пуф перед туалетным столиком и принялась, напевая, освобождать себя от украшений и шпилек в прическе. Если со шпильками все было просто, то упрямые застежки драгоценностей отчаянно сопротивлялись. Данис пришел на помощь любимой. Он помог ей с каждым замочком, не забыв поцеловать каждый участок кожи девушки, что был так долго от него скрыт безупречно ограненными драгоценными камнями.
— Ха, ты видел её лицо? Я думала, она запыхтит и запрыгает на месте как чайник, — расхохоталась Лея.
— Угу, — ответил ей Данис, увлеченный более интересным занятием, чем светские сплетни.
— И с ларцом ты так здорово придумал, мне стоило огромных усилий скрыть удивление. Я думала, ты просто его вернешь, — Лея уже просто послушно сидела, бросив все попытки раздеться и сложив перед собой руки, наблюдала в зеркало как любимый освобождает её уже от оков платья, расшнуровывая корсет.
— Просто госпоже Кортес стоит тщательнее думать головой перед своими действиями, а главное, я показал всем на ярком примере, что если кто-то посмеет оскорбить мою жену, будет иметь дело со мной.
— Мой рыцарь! — Лея была полностью спасена из плена своей одежды, она встала, и платье рухнуло к её ногам. Девушка обняла Даниса и горячо поцеловала. Молодой человек подхватил её на руки и отнес к кровати, не прерывая поцелуя.
— Но золото же было настоящее в ларце, — прошептала Лея.
— Настоящее, — на ухо ответил ей Данис. — Оно сослужило нам хорошую службу, мы заменили его на поддельное и вернули Кортесам.
— Значит, ты всех обманул? Ради меня? — губы Леи легко скользили по телу Даниса.
— Я симметрично ответил на все её козни с иллюзорщиками, если она думает, что может безнаказанно распространять идиотские небылицы, то пусть помнит, что моему слову поверят больше.
Лея впилась губами в губы Даниса и утонула в объятиях любимого, ей надоело обсуждать какую-то тщеславную выскочку, когда есть вещи намного интереснее.
Глава 26.