– Я вам сразу главное скажу: не убивала она никого! Вы сейчас просто тратите время!
– Ситтэль, виновна она или нет, или кто другой, решит суд. Будь добр отвечать на вопросы.
– Я тоже имею право знать. На каком основании вы решили обвинить именно её, а не любого другого человека? Меня, например?
– Хорошо, музыкант. Ты также будешь записан в список подозреваемых. Так что тебе известно о ведьме?
– Да что вы за люди такие!..
– Есть разные способы сделать так, чтобы ты ответил на вопросы. Тебе точно хочется знать, какие?
– Нет. Я знаю Альму чуть больше двух лет, с того момента как впервые приехал в Слиабан.
– Как её полное имя?
– Я знаю её как Кирхе-Альму, но всегда называл просто Альмой.
– Насколько хорошо ты её знаешь?
– Более или менее. Её, наверное, никто не знает достаточно близко. Она скрытная и тихая. Мне известно только, что она живёт за пределами города, но я никогда не был у неё в доме. У неё есть небольшая комната, временное жилище в Слиабане. Она ночует там, когда приходит в город.
– Как часто?
– Что?
– Как часто она появляется в Слиабане?
– Чаще, чем я. Больше не скажу, не знаю. На большие ярмарки приходит точно.
– Зачем она посещает Слиабан?
– А то вы не знаете. Она же травница, лекарь. Кому отваров, кому припарок, мазей и прочего приносит. Кого от простуды лечит, кому вывыхи вправит. Может даже зубы заговорить!
– И что, действительно помогают эти заговоры?
– Да, точно, помогают. Сам видел, как-то на ярмарке Альма ребятёнку пошептала над головой, руку к щеке приложила, а зуб-то, раз! – и прошёл.
– Ничего себе. А что за слова говорит твоя Альма?
– Слова? Слов не знаю, язык непонятный. Тарабарщина какая-то.
– Заговоры твоей знакомой на непонятном языке помогают от болезней, серьёзно? А вот у меня в ухе стреляет по утрам, как думаешь, сможет она помочь?
– От уха не знаю, но, думаю, наверняка она что-то придумает.
– Здорово-то как! То есть ты подтверждаешь, что ведьма, известная как Кирхе-Альма, творит запрещённую Уль-Куэло мерзость?
– Что? Нет! Какая ещё мерзость?
– Ты упомянул отвары и заговоры.
– Так это ж снадобья от болезней и хворей всяких. Вон есть же в ратуше городской лекарь, у него тоже всякие настои, порошки и примочки. Что ж, он тоже эту вашу мерзость творит?
– Этот лекарь – человек проверенный, и обходными путями он не пользуется. Известно, что тысячелистник и пастушья сумка кровотечения останавливают, он их и собирает. И применяет. А заговоры – это кривые дорожки, нечестные и неестественные пути, не людские и не для людей, а значит, мерзость.
– Это мерзость людям-то помогать? Я не знаю вашего Куэло, и ваши орденские заморочки, но если тут кому-то плохо, то ваши-то особо помогать не спешат.
<< возникла заминка в допросе >>
– Так ты подтверждаешь, что ведьма, известная как Кирхе-Альма, творит запрещённую Уль-Куэло мерзость?
– … Подтверждаю.
– Какого рода отношения связывают тебя с подозреваемой в убийствах ведьмой?
– …
– Отвечай.
– Она мне нравится… Нравилась. Ну, не больше чем прочие девушки, на самом деле.
– Говорят, ты появляешься здесь исключительно из-за неё.
– Говорят? Кто говорит?
– Это так или нет?
– Ну я же говорил, что был к ней неравнодушен.
– Значит, так. Расскажи о встрече с ведьмой в канун праздника вечером.
– В канун праздника вечером?..
– Именно.
– Э-э-э, было где-то ближе к восьмому гонгу. Я увидел Альму на площади и подошёл к ней.
– Вы условились встретиться?
– Нет, господин.
– То есть ваша встреча была случайной?
– Нет, но мне захотелось её поприветствовать. Я не знал, появится ли она на празднике…
– Продолжай: ты пошёл навстречу ведьме. С какой целью?
– Какое это имеет отношение к убийствам? Она тут вообще ни при чём! А уж то, зачем я пошёл к ней навстречу тем более.
– Ситтэль, скажи, у тебя осталось много лишних зубов? Или, может быть, ты не хочешь больше играть на лютне?
– Хочу, господин.