– Я не… Я никогда! Я же любил её, ты же знаешь!
Я молчал. Ситтэль сделал шаг назад.
– Ты же даже не пытался остановить их.
– Я бы не смог. И ты не смог! – музыкант как будто принял мои слова за слабость и милосердие и продолжил: – Это же из-за тебя Грод узнал, как найти Альму! Это ты его туда привёл! Ты виноват больше меня!
Я пошатнулся. В глазах темнело.
– Ты прав, я виноват.
– Ты же истекаешь кровью. Ты сейчас сдохнешь здесь, а я… – я уйду и напишу песню о том, как рыцарь Йоген убил деву Альму.
Меня качнуло так сильно, что пришлось шагнуть в сторону. Ситтэль приблизился ко мне, и в последний момент сквозь накатившую тьму я заметил блеск металла в его руке.
У него было больше сил, и он не был ранен, но на моей стороне оставались многолетние рефлексы и удача. Из двух нанесённых одновременно ударов мой первым достиг цели, и я больше почувствовал, чем услышал, как скрежещет сталь о камень. Мой противник с отчаянным упорством цеплялся за ускользающую жизнь и силился вырваться и достать меня ножом. Навалившись на него всем телом и удерживая занесённую для удара руку, я выдернул из него меч и нанёс ещё один удар, окончательный.
Кровь Ситтэля толчками выливалась в выемку жертвенного камня те несколько секунд, пока я не отпустил его обмякшее тело. Я опирался на валун, уткнувшись невидящим взглядом в тёмно-красную лужицу, в которой расплывались паучьими лапками тягучие капли чёрного яда, падающие с моего лба.
Уже много позже я очнулся у ещё не остывших, пышущих багровым светом углей. Крыша и стены провалились, сгрудились у торчащей чёрным перстом печной трубы. Обгорели и ветви деревьев, что наклонились слишком близко к дому Кирхе.
Я лежал на тёплой сырой земле и смотрел, как кружится надо мной пепел и снег. Времени у меня осталось так мало, поэтому последнее, что я могу сделать для неё, для очищения имени Слиабанской ведьмы, это дописать эти строки, пока взгляд опять не застила тьма.
26 октября
От составителя отчёта
На этом заканчиваются записи в дневнике брата Йогена Инаштея. Как следует из его заметок, брат Йоген имел весьма предвзятое отношение к ведьме Кирхе-Альме и был абсолютно уверен в её невиновности. Настолько, что поднял меч на своего наставника, господина Намуса Грода, обвиняя его в нечестном и несправедливом подходе к расследованию дела о Слиабанском Кровопийце. Не в моём праве оценивать действия судьи-дознавателя, но законы Речных земель вообще и нашего ордена в частности предусматривают судебное расследование с выслушиванием обвинения, защиты и свидетелей, чего, как мы знаем, проведено не было. В этом смысле брат Йоген, несомненно, прав.
Также в подтверждение мнения почившего брата Йогена Инаштея о невиновности ведьмы Кирхе-Альмы привожу отчёт начальника стражи Слиабана о том, как спустя два дня в подполе дома № 11 на 5-й линии складов было найдено чудовищное тело, которое окончательно пролило свет на жестокие нападения конца осени в Слиабане.
Отчёт Аброка Капендуса, главы городской стражи Слиабана
После совершенного на рыцарей ордена св. Литке нападения, повлекшего за собой гибель одного рыцаря и ранение другого, по моей инициативе было установлено дежурство по прочёсыванию района складов вверенного мне города Слиабан с осмотром всех внутренних помещений строго в дневное время.
Десять дней было потрачено на получение разрешения от членов городского совета на вскрытие всех помещений, к которым владельцы не предоставили доступ.
На шестой день последовательного осмотра территории складов в здании под номером 11 по 5-й линии в подполе был обнаружен труп неизвестного мне существа. Для его осмотра я вызвал лекаря Биллена Гаструпа, уже участвовавшего в осмотре и описании жертв так называемого Кровопийцы.
Далее с его слов:
Существо представляло собой что-то среднее между птицей и человеком. Кожа серого цвета, тело и суставы покрыты неопрятными грязно-серыми перьями, на пальцах рук и ног вместо ногтей – сильно загнутые узкие когти. На ногах пальцы удлинены так, что представляют собой отдельный хватательный орган. Череп отдалённо напоминает человеческий и скудно покрыт перьями, волосами и трубочками, похожими на ежиные иглы, но более мягкие и длинные. Лицевая часть ниже глаз представляет собой очень большой зазубренный клюв. Роговое покрытие клюва заметно расслаивается по краям. Именно его следы, скорее всего, и были приняты мной за следы старой, давно не точенной пилы, а судьёй-дознавателем – за тупые ножницы.
Лекарь Биллен Гаструп