Прокручивая в голове разговор с гостьей, Дамблдор мысленно вернулся к своей встрече с Дурслями.
Аппарировав в ближайший к нужному месту переулок, одетый в тёмно-синий магловский костюм Дамблдор, с неизменными седыми волосами и бородой, подошёл к дому номер четыре по Прайвет Драйв и постучал в дверь. Наступило уже начало ноября, но бывший директор так и не продвинулся в поисках Гарри Поттера. И решил, что повторный разговор с Дурслями лишним не будет. Они не помнили, как старый волшебник навестил их больше десяти лет назад, когда и обнаружил, что те не нашли Гарри на крыльце своего дома.
Дверь открылась. На пороге стояла тощая женщина с длинной шеей, в которой Альбус немедленно узнал Петунию Дурсль. Она так уставилась на его бороду, будто это что-то омерзительное.
— Могу чем-то помочь? — резко спросила женщина.
— Очень на это надеюсь, миссис Дурсль, — ответил Дамблдор с неизменным блеском в глазах. — Я — Альбус Дамблдор. Вы могли пом…
— Директор школы для уродов, — прошипела Петуния.
— На самом деле, я оставил эту должность, — поправил её Альбус.
— Если вы пришли насчёт моего ненормального племянника, то мы от своих слов не отказываемся! Он и близко к нам не подойдёт!
Глаза престарелого волшебника на секунду округлились — больше ничего не выдало его реакцию на эту потрясающую новость. Но прежде, чем он успел ответить, из дома послышался голос:
— Петуния, кто там?
— Урод, вроде Поттеров! — ответила та.
— Захлопни дверь у него перед носом.
— Миссис Дурсль, я правильно понимаю, что вы встречались со своим племянником?
— Да, но больше не хочу его видеть! — Она потянулась к двери, чтобы закрыть её, но Дамблдор остановил женщину и использовал Легилименцию, заставив вспомнить встречу с Гарри Поттером. Вот это да! Теперь ему срочно нужен план. Старик не сомневался в одном: оставить это воспоминание Дурслям — очень неразумный поступок. Он молниеносно выхватил волшебную палочку и безмолвно оглушил женщину, а потом поймал падающее тело, вошёл в дом и аккуратно положил его на пол.
— Что ты сделал с моей женой, урод?! — прокричал Вернон, двигаясь в сторону волшебника со скоростью, скажем так, бега трусцой. Оглушить его не составило труда. Дамблдор левитировал толстяка в кресло и оставил там, после чего перенёс Петунию на диван. В этот момент по лестнице спустился Дадли, которого, очевидно, потревожили подозрительные звуки. Не успел парнишка открыть рот, как старый маг оглушил и его. Пока обитатели дома находились без сознания, Дамблдор стёр им воспоминания о встрече с Гарри Поттером и ним самим, а потом привёл в чувство и исчез.
Подумав о том, что за жизнь была бы у Гарри, если бы мальчик остался там, Альбус вздохнул. Бывший директор Хогвартса никогда этого не признает, но он был благодарен Минерве — та уберегла его от серьёзной ошибки.
* * *
— Он подарил тебе мантию-невидимку? — уже в который раз повторила девочка с непослушными каштановыми волосами из зеркала в руке Гарри. — Никогда не слышала, чтобы человек вёл себя так безответственно… правда, мы говорим о Дамблдоре.
Зная, что Гермиона (как и он сам) не очень высокого мнения об умственных способностях экс-директора, мальчик хохотнул. Несмотря на это, ему очень понравился новая мантия, и он хотел её сохранить. Как только они с Брианной закончили «пробовать на вкус» рождественское печенье, (и убедились, что оно, как всегда, соответствует наивысшим маминым стандартам), сестрёнка отправилась в свою комнату, а Гарри связался с лучшей подругой. В настоящий момент он сидел за письменным столом.
— Эта мантия принадлежала моему настоящему отцу.
Выражение лица Гермионы сразу смягчилось.
— Понимаю, как для тебя это важно, — сказала она. — Просто не могу поверить, что Дамблдор отдал её тебе.
— Теперь, когда Дамблдор знает, кто я, скорее всего, он попытается завоевать моё доверие. Помнишь, он сказал, что про меня есть какое-то пророчество? — Когда мальчик увидел, что подруга начала хмуриться, то решил немного сменить тему: — Ты представляешь, как нам поможет эта мантия?
— Сомневаюсь, что ты сможешь пронести её с собой, — на лицо девочки вернулась слабая улыбка. — Уверена, твоя тётя…
— Думаю, она даже не взглянула на мантию. Её больше волновала записка, — друг радостно прервал Гермиону.
— Но твои родители…
— Сейчас об этом спорят, — с улыбкой продолжал Гарри. — Уверен, мне разрешат взять её с собой.
— С чего ты взял?
— Потому что это — единственная вещь, которую мне оставили мои настоящие родители. Знаю, как сильно мама будет возмущаться, но у неё рука не поднимется. Возможно, она захочет взять с меня нерушимую клятву, что я не буду её использовать, чтобы нарушать школьные правила, но я…