— Это здорово, Луна, — сказал он. — Мне нужно идти. Эмм… я ведь не могу ходить один. Луна, не могла бы ты пойти со мной?
— Конечно, Гарри. И буду охранять тебя от нарглов.
Сначала они поспешили к кабинету профессора Спраут, у которой мальчик выпросил вазу. Затем — на улицу, и быстро побежали к штаб-квартире ФОРТ. Уже подойдя к бывшей лачуге Хагрида, Гарри решил объяснить:
— Гермиона вручила мне на день святого Валентина небольшой подарок, а я… эмм… ничего ей не приготовил. Я тут подумал, что наберу для неё немного цветов в лесу.
— О, — безучастно откликнулась девочка. — Наверно, груфпенты помешали тебе понять, что к Гермионе ты относишься не так, как ко всем остальным своим друзьям.
— Это неправда, — начал, было, мальчик. — Ну, ладно, она — моя лучшая подруга, но это не значит… я просто думаю, не сделать ответный подарок — это неправильно.
— Наверно, груфпенты по-прежнему усердно трудятся. Но я уверена — в следующем году они от тебя отстанут.
Гарри моргнул и недоверчиво покачал головой. И решил, что спорить с Луной бессмысленно. Лучше нарвать вон тех красивых жёлтых цветов. Мальчик аккуратно пересадил их в вазу и попросил:
— Только не говори Гермионе, что я собрал их только сегодня.
— Как скажешь, Гарри.
* * *
Полчаса спустя в укромном уголке башни Рейвенкло Гарри презентовал Гермионе вазу с цветами.
— С днём святого Валентина.
— Они такие красивые, Гарри. Спасибо.
— Пожалуйста, — ответил тот, радуясь успеху.
— Однако, — лукаво добавила девочка, — я знаю, что собрал ты их только сегодня.
— Я не…
— Пожалуйста, не ври мне, Гарри. — Гермиона сделала глубокий вдох. — Я удивила тебя подарком, и ты, как полагается замечательному молодому человеку, решил и для меня сделать что-нибудь приятное. Спасибо.
Мальчику осталось только пожать плечами.
— Хорошо, я признаюсь, — вздохнул он. — Но на следующий день святого Валентина приготовлю тебе настоящий подарок. Обещаю.
— Ловлю тебя на слове, — улыбнулась подруга. — С днём святого Валентина, — ещё раз поздравила она, а потом поцеловала друга в щёку и ушла в спальню девочек, ни разу не оглянувшись.
Мальчик замер минут на пять, ладонью касаясь места, куда его поцеловала Гермиона.
— Это просто дружеский поцелуй, как у моей мамы, — пробубнил он себе под нос и тоже направился в спальню.
* * *
На следующий день Гарри и Гермиона вели себя так, будто ничего не случилось, и первый убедился, что был прав — тот поцелуй ничего особенного не значил.
Во время завтрака тётя Минни поднялась со своего места и сделала интересное объявление:
— Всем доброго утра, — с улыбкой начала она. — Мне очень приятно сообщить о событии, которое произошло вчера. Мадам Граббли вышла замуж за мистера Планка. Некоторые из вас могли видеть его рядом с ней на квиддичных матчах. С настоящего момента она больше не живёт в замке, но по будням с семи утра до трёх часов дня будет находиться здесь. Кстати, теперь обращаться к ней следует «мадам Граббли-Планк».
Во время этого объявления Гарри заметил, что новобрачной нет на месте. Его слегка позабавило, что почти все девушки в Большом зале начали что-то обсуждать, а парни усердно налегли на блинчики и колбасу.
Сделав небольшую паузу, Минерва добавила:
— Из свадебного путешествия она вернётся на следующей неделе.
* * *
Следующие несколько недель пролетели со скоростью хорошей метлы, и вот наступила суббота, шестое марта — день последней отработки Гарри, который пришёлся на матч Хаффлпаффа против Слизерина. Прибирать каждое субботнее утро кабинет Чар мальчик уже по-настоящему устал. Сейчас ему очень хотелось сидеть на стадионе и освистывать слизеринцев. «Поддерживать хаффлпаффцев», — поправил он себя, продолжая использовать метлу не по назначению — подметая пол.
Профессор Флитвик сидел за своим столом и оценивал домашние работы, каждые несколько минут посматривая на студента — проверял, чем тот занят. На первой же отработке мальчик поинтересовался, почему для уборки нельзя просто использовать Scourgify. В ответ декан пояснил, что наказание существует для того, чтобы он больше не «дрался, как маглы», а не для тренировки заклинаний. Гарри никогда никому не сознается, но он был рад, когда узнал, что на самом деле сломал Малфою нос. И уж тем более доволен, что после памятной драки тот не сказал ему ни слова. Рейвенкловец должен был признать, что, как минимум, уважает декана своего факультета. В конце концов, тот не утверждал, что магия отмывает хуже, чем руки, как постоянно заявляет Филч.