Сестра Гарри, ещё мокрая от дождя, который, если верить потолку Большого Зала, так и не прекратился, села на табурет и надела шляпу.
‒ Как думаешь, куда она попадёт? ‒ прошептала Гермиона.
‒ Не знаю, ‒ ответил лучший друг. ‒ Ей не так сильно нравится заниматься, чтобы стать рейвенкловкой, и я не могу представить её в Хаффлпаффе. Так что либо Слизерин, либо…
‒ ГРИФФИНДОР! ‒ объявила шляпа, и Брианна с широкой улыбкой на лице села за свой стол. Её брат заметил, что она оказалась рядом с Джинни.
Дальнейшее распределение пролетело быстро, но Гарри заметил одну не очень приятную для себя закономерность: казалось, едва ли не всех первокурсников звали Гарри, Джеймс или Лили.
‒ Похоже, большинство родителей-волшебников решили назвать своих детей в честь тебя и твоих настоящих родителей, ‒ улыбнувшись, прошептала Гермиона. Гарри и сам понимал, что это правда. Эти дети родились в течение десяти месяцев после падения Волдеморта, и многие волшебные семьи таким образом хотели почтить память Мальчика-Который-Выжил и его семьи. У одного из мальчиков по имени Гарри Плантер оказались тёмные волосы. Интересно, можно ли быть ещё более похожим? Когда вызывали этого мальчика, Гарри заметил, как ухмыляется Брианна, и надеялся, что тот такой один. Брат и сестра легко могли поспорить, скольких детей назовут в честь членов семьи Поттер.
Однако была ещё одна проблема, и сейчас она сидела за преподавательским столом. Люпин наблюдал за мальчиком с тех пор, как они познакомились. Ремус понимал, что, вероятно, это игра воображения, но глаза Гарри МакГонагалла очень напоминали глаза Лили Поттер, а лицо — лицо Джеймса. Правда, никаких очков, да и цвет волос был другой, однако они так же вечно топорщились. Но прежде чем делать выводы, нужно будет побольше над этим поразмышлять и посмотреть, что можно узнать про мальчика. Из раздумий Ремуса вывела речь директрисы.
‒ Добро пожаловать в Хогвартс! Сразу после ужина я хочу сделать несколько важных объявлений. А сейчас — налетайте! — она взмахнула руками, и на столах появилась еда.
Для Гарри стало новостью только одно объявление: преподаватель Зелий, профессор ЛаВелле, будет по субботам давать уроки французского для всех, кто в этом заинтересован, причём вне зависимости от курса и факультета. Если наберётся достаточное количество студентов, класс разделят на две группы. Он немедленно решил записаться. Гермиона сказала, что уже умеет немного говорить по-французски, поэтому тоже будет ходить, чтобы улучшить навыки.
* * *
На следующее утро, когда Гарри, Гермиона и Падма вместе завтракали, их трапезу прервал раздававший расписания профессор Флитвик. Ребята быстро их просмотрели, и первой высказалась Гермиона:
‒ Сразу после завтрака у нас Арифмантика, ‒ взволнованно воскликнула она. ‒ Я так надеялась начать с одного из новых предметов!
‒ А у меня вместо Арифмантики Магловедение, ‒ сказала Падма. ‒ Я решила, что хочу узнать о маглах всё, что смогу, потому как не живу в их мире.
Гермиона выглядела удивлённой, а Гарри улыбнулся.
‒ Думаю, это отличная идея, Падма.
‒ Наверно, ‒ согласилась Гермиона, ‒ хотя жаль, что ты не сможешь изучать Арифмантику.
В этот момент к Гарри подлетела Хедвиг и протянула лапку с привязанной к ней запиской.
‒ Спасибо, девочка, ‒ сказал мальчик, отвязал свиток и предложил сове кусочек бекона со своей тарелки.
‒ От кого это? ‒ спросила Гермиона, пока Гарри быстро читал записку.
‒ От тёти Минни, ‒ тихо ответил он обеим подругам. А затем наклонился и прошептал: ‒ Наши особые уроки Трансфигурации будут проходить по воскресеньям после обеда.
‒ Оооо! Не могу дождаться! ‒ прошептала Гермиона, явно предвкушая уроки Анимагии.
‒ Лучше бы я тебя не предупреждала, ‒ оборвал её человек, которого Гарри сейчас ожидал увидеть меньше всего. А он-то считал, что при помощи письма отвязался от Трелони. Та, показывая скорбь от фальшивого видения, которое якобы только что на неё снизошло, приложила ладонь к своему лбу. ‒ Но это — участь всех великих провидцев.
‒ Профессор, ‒ процедил мальчик сквозь зубы. Какой бы забавной она не казалась, но её поведение начинало раздражать. ‒ Если вы считаете, что предупредили меня зря, так и не надо.
‒ Но я должна исполнить свой долг перед судьбой. Как и ты, моё бедное дитя.
Гарри отложил вилку и встал, намереваясь покинуть зал, иначе из-за этой старой летучей мыши окончательно выйдет из себя.
‒ Я понимаю твой порыв убежать от судьбы. Предвидение — это великое бремя.
‒ Хорошего дня, ‒ твёрдо произнёс рейвенкловец и направился к выходу.