Жертва розыгрыша быстро сообразила, что на мешочек с деньгами наложили что-то похожее на чары левитации, а список — это своеобразный Громовещатель. А песню на него наверняка записали при помощи бум-бокса в штаб-квартире ФОРТ. Гарри не сомневался, что сумеет прекратить это безобразие. Однако очень скоро убедился, что есть проблема: стоило ему открыть рот (он хотел призвать из кобуры новую палочку), как выяснилось, что вдобавок на него наложили заклинание немоты. И теперь всё больше и больше красневшему рейвенкловцу, по-прежнему двигавшему бёдрами в такт музыке, ничего не оставалось, как беззвучно выкрикивать все ему известные ругательства. А когда он заметил, что теперь на «танец» с непокорным рюкзаком любуется весь Большой зал, его лицо стало малиновым. Гермиона при этом выглядела так, будто не хочет смотреть, но не может отвести взгляд. Гарри даже не заметил, что она уже почистила мантию, и с неё больше не капает тыквенный сок.
Но вот песня, наконец, закончилась, и жутко смущённый студент медленно опустился на своё место. И даже не заметил, что развеялись ВСЕ чары, и окружающие успели услышать несколько весьма красочных метафор, при помощи которых он описал сестру. Соседка тут же сделала ему выговор, а все остальные смеялись и аплодировали. Юный маг огляделся, и как только увидел, что Брианна тоже смеётся, выхватил палочку и направил на неё. Но Гермиона моментально схватила его за руку.
— Ты не можешь просто так её проклясть! — прошипела она. — Тебя накажут.
— Хорошо, — прошептал её парень. — Разберёмся с ней позже.
— Всё в порядке, Гарри? — раздался у него за спиной голос тёти Минни.
— Да, — ответил тот, поворачиваясь к директрисе. — Всё хорошо.
— Ты знаешь, что произошло? — поинтересовалась профессор.
— Надо мной подшутила Брианна, — буквально выплюнул её племянник.
— Знаешь, я польщена, что ты такого высокого мнения о моих способностях, — сказала появившаяся гриффиндорка. Увидев её невинное ангельское личико, старший брат одарил девочку уничтожающим взглядом. А затем снова повернулся к директрисе.
— Она вручила мне список покупок и мешочек с монетами, а я положил их в сумку. Наверняка она наложила на них чары и… вот так всё и случилось. О, ты же можешь их проверить! — Гарри снял рюкзак, открыл его, копался там целую минуту, а потом заявил:
— Их нет!
— Конечно, нет, — с ухмылкой заметила Брианна. — Вот мой список и деньги. Я для этого сейчас и подошла к твоему столу. Так что нечего меня обвинять.
Брат бросил на неё ещё один убийственный взгляд.
— Сегодня я ничего не буду тебе покупать. Забери свой список и…
— Гарри! — прервала его тираду Минерва. — Мне надоело. Когда подшутили над Брианной, она сказала, что это ты. А теперь всё наоборот. — Она так сильно поджала губы, что те превратились в тонкую полоску. Такой сердитой племянник видел её впервые. — Если это сделали действительно вы двое, то послушайте меня: пора прекратить эту маленькую войну. — Профессор вздохнула. — Доказательств у меня нет, Веритасерум я вам дать не могу… От этой шутки никто не пострадал, правда, есть студенты, которым испортили завтрак. Так что наказания за эту глупую выходку не будет. — Гарри и Брианна с облегчением выдохнули. Но тут директриса всё-таки нанесла удар: — Однако я обязательно поделюсь своими подозрениями с вашими родителями. Пусть сами с вами разбираются. — Дети побледнели.
Рейвенкловец робко посмотрел на свою девушку, а потом принялся умолять Минерву:
— Пожалуйста, ты не можешь подождать до завтра? Я…хм… не хочу сейчас разговаривать с мамой. Сегодня Хогсмид… И потом — с меня уже и так достаточно.
Директриса сразу же представила: её племянник делает глоток сливочного пива, и тут на него из зеркала начинает кричать Синди. Результат — весь стол забрызган. Она улыбнулась и сказала:
— Хорошо, я свяжусь с вашими родителями завтра утром. Но это — в последний раз. Я устала от ваших препирательств. Пора это прекратить. — Минерва повернулась к Гарри. — Ты возьмёшь у Брианны список и деньги и купишь всё, что ей нужно. — Показывая, что разговор окончен, и возражения не принимаются, она направилась к столу преподавателей. Брианна молча протянула брату настоящий список и мешочек с монетами, а потом вернулась к гриффиндорскому столу.
— Что ж, — начала Падма, пытаясь разрядить обстановку, — а песня хорошая. Американская?
— Что? — вскинулся её друг. — Ах, да. Она старше моего папы и очень нравится сестре.
Тут в их беседу вмешалась Гермиона:
— Но одна строчка просто ужасная. «Я предпочитаю видеть тебя мёртвой, чем с другим мужчиной». Это же надо — быть таким эгоистом! И он ещё говорит, что любит её? Разве её счастье — для него не самое важное? Даже если она будет не с ним.