— Ничего себе!
— Мы так далеко от школы из-за оборонительных щитов, — пояснила мадам Максим, а затем вызвала домового эльфа и попросила его забрать сундук мистера МакГонагалла.
— А где я буду спать? — спросил тот.
— Внутри нашей кареты вместе с другими студентами Хогвартса, — ответила его тётя.
По дороге её местная коллега сообщила юному магу интересную новость:
— Из-за того, что вы так хорошо знаете наш язык, будете учиться вместе со студентами Шармбатона.
Гарри удивился.
— Вы серьёзно?
В разговор вмешалась тётя Минни:
— Остальным студентам Хогвартса, да и Дурмстранга тоже, в конце учебного года сдавать ТРИТОНы, поэтому им разрешили заниматься самостоятельно. В противном случае пришлось бы везти сюда всех наших преподавателей.
— Пожалуй, — согласился её племянник.
— Что же касается тебя, мне кажется, ты ещё не готов учиться в одиночку. Поначалу мы решили, что ты будешь посещать занятия вместе с четвёртым курсом, а мы постараемся помочь тебе преодолеть языковый барьер, но ты уже сам справился.
— Да.
Затем состоялась краткая экскурсия по дворцу, который в своё время стал школой магии, и вот теперь Гарри был действительно потрясён. Вместо тёмных и холодных коридоров — светлые и красивые. Большой зал оказался размером примерно с хогвартский, но вместо длинных факультетских столов здесь стояло несколько столиков поменьше, и рассчитаны они были не больше чем на десяток человек. А по углам располагались изящные скульптуры известных французских мастеров.
Далее ему показали ещё один зал. На стенах висели картины, и гость очень удивился, когда узнал, что на них — бывшие директора и директрисы Шармбатона.
Мадам Максим сообщила (на этот раз по-французски), что здесь посчитали так: мудрый совет из уст бывших руководителей школы имеет право получить любой студент, а не только нынешний директор. Вот почему эти портреты висят здесь, а не у неё в кабинете. Спутник ответил, что это, скорее всего, хорошая идея, и пока он здесь, обязательно поговорит с несколькими портретами.
Похоже, его тётя поняла, что у неё на глазах ругают Хогвартс, и потому предложила (на родном языке) продолжить экскурсию. А по окончании Гарри получил список предметов, которые имеет право изучать. Заодно его попросили к вечеру выбрать нужные, чтобы уже утром ему вручили расписание. Поскольку сейчас шли занятия, ни одного студента они так и не встретили, но юноше сказали, что тот увидит их за ужином.
Глава 34. Привыкаем к Франции.
— Ну что, Гарри, расскажешь, каким образом человек, едва знавший французский алфавит, вдруг заговорил как настоящий француз? — поинтересовалась Минерва. Сейчас они с племянником сидели в тамошнем Большом зале (здесь его называли залом трапез) в ожидании обеда, который начнётся приблизительно через четверть часа. — Мне ли не знать, что ты не осилишь новый язык, даже если будешь заниматься раз в неделю целый год.
Она явно намекала на уроки профессора Ла Велле, которые посещал племянник. Кстати, до «отъезда» во Францию Гарри и в этом году их не пропускал. Правда, язык так и не освоил (вот почему он решился на отчаянный шаг — впустил Гермиону в свой разум). К счастью, выучил достаточно, чтобы моментально применить новые знания. В противном случае усваивать всё, чем поделилась любимая, пришлось бы несколько недель. Так что уроки всё-таки окупились. Тут юный маг взглянул на тётю и сообразил, что пора бы уже ответить.
— Хм… ну, — начал чемпион поневоле, от волнения сразу же сбиваясь на американский акцент, — у Гермионы возникла идея.
— Продолжай.
Гарри никак не мог взять в толк, по какой причине ему неловко рассказывать, что они сделали. Тем не менее, он нисколько не сомневался, что меньше чем на правду тётя нипочём не согласится.
— Она, вроде как, научила меня при помощи легилименции. — Последние слова он выпалил так быстро, как только сумел.
Минерва явно удивилась, но при этом поджала губы.
— Что?! Да вы понимаете, как… как это опасно?
— Опасно? — переспросил юный маг, а на его лице появилось выражение недоумения. — Почему? В книгах ничего такого не было.
— Конечно не было — потому что так никто не учит. А значит — эту методику толком никто не проверял, поэтому могло произойти всё что угодно.