— Мне кажется, люди просто не хотят полностью открывать свой разум другому человеку, — парировал собеседник, ведь идея его девушки сработала безупречно. — Но это… личное. — Тут он невольно покраснел. — Однако у нас всё получилось. Я ведь учил французский, поэтому теперь говорю на нём свободно. Например, я уже знаю, что Шармбатон переводится как «красивые палочки». Да, чувствовал я себя немного странно, но очень доволен.
— А я и не знала, что Гермиона так хорошо говорит по-французски.
— Очень хорошо. Ты же в курсе, что она вместе с родителями несколько раз ездила в Париж. И выучила язык ещё до Хогвартса, потому что не хотела чувствовать себя беспомощной, если заблудится. А может — чтобы читать на французском. Я помню, как на первом занятии Гермиона сказала, что немного говорит по-французски, но это она явно поскромничала. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, что она забыла на этих уроках. Хотя… это же Гермиона, — Гарри усмехнулся. — Помню, как в прошлом году она настаивала, что хочет записаться на Магловедение.
— Я тоже, — откликнулась директриса с лёгкой улыбкой. — Она никогда не считает, что знает достаточно, и всегда стремится узнать больше.
— Да, — прошептал её племянник. Теперь он тоже улыбался, а его взор затуманился.
Тётя Минни положила руку ему на плечо.
— Не волнуйся — вы скоро увидитесь.
— Надеюсь.
В этот момент широкие двери распахнулись, и появились студенты в мантиях из тонкого шёлка. Девочки были одеты в светло-голубое, а мальчики — в синее. Невольный участник Турнира тут же заметил, что мантии не такие тяжёлые, как хогвартские. Ну конечно — здесь же гораздо теплее, чем в Шотландии. Похоже, надо срочно переодеться, иначе очень скоро придётся воспользоваться охлаждающими чарами.
— Пожалуй, я пересяду за преподавательский стол, а то вряд ли твои потенциальные друзья захотят сидеть со старым профессором, — заметила Минерва.
Когда она встала, собеседник начал протестовать:
— Никакая ты не старая… — однако быстро замолчал, поскольку тётя уже ушла. И теперь впервые с того момента, как появился в Шармбатоне, Гарри остался в одиночестве. Он сделал глубокий вдох, посмотрел на входивших студентов и улыбнулся им. Однако когда человек пять-шесть одарили его странным взглядом, а затем направились в дальний конец зала, улыбку как ветром сдуло. Но тут к нему подошёл темноволосый мальчик с карими глазами примерно его возраста, сел напротив и медленно заговорил по-английски:
— Привет. Меня… зовут… Жан-Люк Ле Салле. — Было заметно, что каждое слово даётся ему с большим трудом. — А ты… наверно…
— Гарри МакГонагалл, — подхватил гость, а потом перешёл на местный язык: — Я говорю по-французски.
— Хорошо — так общаться намного легче. Не возражаешь, если я укажу тебе на ошибку? Ну, ты же понимаешь — культурные различия и всё такое.
Собеседник нахмурился.
— Уже?
— Боюсь, что да. Я знаю, что в некоторых странах улыбнуться незнакомцу — в порядке вещей, но у нас не так.
Англичанин кивнул.
— Я заметил, но не понял, в чём дело.
— Во Франции, если тебе улыбнулся незнакомый человек, люди считают, что он сумасшедший и сбежал из психиатрической клиники. И явно чего-то от тебя хочет.
Когда Гарри сообразил, какое первое впечатление произвёл на нового знакомого, его уши порозовели.
— Спасибо за совет.
— Нет проблем — рад помочь. Не возражаешь, если с нами сядут мои друзья?
— Конечно нет: чем больше — тем лучше.
В течение нескольких минут к ним присоединились три подростка — две девочки и мальчик.
— Гарри МакГонагалл, это моя девушка Бриджит и наши друзья Пьер и Генриетта.
Бриджит оказалась синеглазой брюнеткой (её волосы были собраны в хвост) с несколько бледным лицом, а Пьер — кареглазым блондином, немного похожим на Малфоя. Он держал за руку девушку с короткими светлыми волосами (цветом те напоминали Гаррины) и голубыми глазами. Все трое были в школьных мантиях и, очевидно, только что с занятий. Похоже, они очень удивились, а юный чемпион моментально сообразил, почему.
— Да, я говорю по-французски, — сказал он на языке Дюма. — Рад познакомиться.
Не успели те ответить, как посреди зала со вспышкой появились столы с разнообразной едой на серебряной посуде.
— Так, — Жан-Люк явно решил взять на себя роль гида, — идём выбирать себе обед. Ты знаком с французской кухней?
— Нет, — признался новичок.
Бриджит широко улыбнулась.
— Тогда тебя ждёт много интересного.
Все пятеро встали из-за стола и присоединились к очереди. Юный чемпион терпеливо потихоньку двигался вперёд, а в это время его новые знакомые попытались организовать интенсивный курс французской кухни, обращая особое внимание, как между собой сочетаются блюда из сегодняшнего меню. К счастью, те оказались подписаны — наверняка в помощь студентам из других школ. Эскалоп, разнообразные незнакомые супы, консоме, загадочные салаты, мясо по-бургундски, равиоли, филе лангуста, курица в вине, шатобриан, флорентийские блинчики… Гарри понимал, что там написано, но о большинстве блюд не имел ни малейшего представления — во время их «урока» Гермиона не стала заострять внимание на местной кулинарии. В итоге он остановился на нескольких аппетитно выглядевших яствах, моментально заработав от тамошних студентов несколько удивлённых взглядов. А чтобы всё это запить, наш герой прихватил стакан тыквенного сока. Кстати, он одновременно чувствовал облегчение и разочарование: как оказалось, в меню для студентов напрочь отсутствовал алкоголь, и это несмотря на то, что в обычном мире во Франции к нему относились иначе, чем в Англии и США. Когда гость вернулся за свой стол, Пьер тут же заметил: