— Ты ведь понимаешь, что почти всё это нельзя есть вместе, не так ли?
Гарри одарил собеседника таким взглядом, словно у того выросла вторая голова.
— Почему?
Не дожидаясь ответа, он наколол на вилку кусочек курицы в вине и начал есть. В конце концов, со своим американским воспитанием юный чемпион считал, что имеет право есть всё, с чем и когда угодно, и это никого не касается. Правда, это не значит, что он обиделся на нового знакомого — просто если ты приехал во Францию, это ещё не делает тебя французом. Кроме того, рядом пока не было никого, кто мог просветить касательно местных обычаев. В общем, Гарри не хотел никого отталкивать, но решил остаться самим собой.
К счастью, четверо студентов совершенно не собирались на него обижаться. Скорее, наоборот — новый знакомый их удивил. Когда его имя вышло из Кубка Огня, им сообщили, что Гарри МакГонагалл — это британец, который вырос в Америке, поэтому они и не ожидали, что тот будет вести себя как коренной француз. Больше того — они были рады, что могут говорить с ним на родном языке.
— До сих пор не могу поверить, что кто-то заставил тебя выступать в этом турнире, — посочувствовала Генриетта.
— Я тоже, — согласился Гарри. — Гермиона (это моя девушка) очень расстроилась, а моя сестра Брианна поначалу вообще решила, что я пошутил.
— А ещё нам сказали, что ты вместе с нами будешь учиться на четвёртом курсе.
— Со всеми четверыми?
— Да, — хором ответили его новые знакомые.
— А каково учиться в школе, где директриса — твоя родная тётя? — поинтересовалась Бриджит.
Гость пожал плечами.
— Иногда это здорово, а в другой раз — нет. Если у меня какие-то проблемы, тётя всегда выслушает, но не обязательно поддержит. Бывает, что она вообще требует от меня больше, чем от других студентов. Кроме того, кое-кто считает, что мы с сестрой у неё на особом положении, но это ерунда. — Он вздохнул. — В любом случае, мои друзья не относятся ко мне хуже, а это — самое главное.
— А что твоя девушка? — подхватил Пьер. — Ты сказал, что её зовут Гермиона.
Их спутницы тут же обратили внимание, как лицо четвёртого чемпиона буквально засветилось.
— Она умница — лучшая на нашем курсе, и… хм… очень красивая. А ещё — самый сострадательный человек из всех кого я знаю. И отличный друг. Мы познакомились прямо перед Хогвартсом и стали лучшими друзьями… а вместе… уже почти год. — Тут Гарри нахмурился. — Кажется, отпраздновать годовщину у нас не выйдет. И я уже по ней скучаю. Кстати, она бы с удовольствием посмотрела на вашу школу.
Дальше беседа свернула на другие темы — сначала французы ещё немного рассказали о местной еде, а потом просветили по поводу занятий, которые для их нового приятеля начнутся уже завтра утром. Затем пришло время отправляться на боковую, но прежде вновь прибывший нашёл местечко поспокойней и достал зеркало.
— Привет, Гермиона! — воскликнул он с улыбкой, когда та ответила. — Рад тебя видеть.
— Я тоже. Знаешь, я так волновалась! Надеюсь, с порт-ключом не было никаких проблем?
После этой фразы с её парня можно было писать картину «Аллегория угрюмости».
— На самом деле, этот идиот Перси устроил так, что я появился в нескольких футах над землёй. Короче, я упал.
— Ты в порядке? — любимая явно забеспокоилась.
— В полном. И огромное тебе спасибо за французский — мне уже очень помогло.
Девушка просияла.
— Пожалуйста.
Следующие несколько минут они просто болтали: Гарри рассказал про экскурсию по замку, ужин и своих новых знакомых.
— Ты уже заводишь новых друзей?