— Всё зашло так далеко… — Дамблдор бросил на меня внимательный взгляд. Каждая морщинка на его лице выглядела встревоженной, — Однако я понимаю всю серьезность ситуации. Мы немедленно усилим меры предосторожности внутри школы. Спасибо вам за заботу, дорогой Селем.
— Предупреждён — значит вооружен. Так, кажется, любят поговаривать маглы, профессор Дамблдор, — Я улыбнулся и подмигнул ему. Мне хотелось немного разрядить обстановку. Возможно, мне больше не улыбнется удача побывать в этих стенах и с этим магом. Я искренне желал сохранить в воспоминаниях только лучшее. Нельзя упускать столь уникальный и волшебный час.
— Что-же, профессор. Думаю, теперь я смогу удовлетворить чаяние уважаемых магов из министерства.
— Не останетесь на вечерний ужин в банкетном зале? Я был бы рад представить вас ученикам, Селем? — профессор Дамблдор, с последней надеждой, посмотрел на меня.
— Нет, прошу прощения. Моё лицо лучше не афишировать. Издержки работы и врожденная боязнь внимания толпы. Вдобавок, не думаю, что все учителя будут счастливы вновь встретить главную проказу школы, — Я склонил голову извиняясь.
— Ничего не поделать, но я рад вашему визиту, — Профессор добродушно развел руками и поднялся, чтобы меня проводить. Я был не против его хозяйской учтивости и тихо проследовал за Альбусом. Моё сердце всё еще содрогалось от каждой знакомой здесь детали: взгляд Феникса, обращенный на меня, остался таким же острым. Кажется, эта птица всегда не лежала ко мне душой, какую бы жизнь она не проживала.
— Буду бесконечно благодарен вам, профессор, если однажды вы согласитесь принять меня в более неформальной обстановке, — я говорил профессору в спину и двигался за ним по пятам. Мы достигли двери, и Дамблдор повернул ручку, добавил:
— С удовольствием, дорогой друг, — Альбус Дамблдор раскрыл двери. И пусть сама дверная створка не вызывала вопросов, а вот Дверной проём оказался опутан старой плетущейся лозой. Бледные, почти серые листки растения затрепетали. Профессор не ожидал таких изменений в декоре собственного кабинета. Мне же оставалось только наблюдать, как бестелесная внутренность, обитающая за теми дверями, стала обретать форму и смысл. Нечто появилось там и застыло, не смея приближаться. Его очертания всё не как ни могли сформироваться. Лицо не имело определенных черт и болезненно распадалось в только ему известных мучениях.
— Что это такое, Селем? — профессор на шаг отступил от странного ведения. Хмурый, словно океан в ненастный шторм, я ответил ему:
— Вы ведь и сами уже догадались. Боггарт, существо принимающее самый страшный и сокровенный страх своего наблюдателя. Полагаю, этот Боггарт впервые попал в такое замешательство. Он не понимает, кем же должен обратиться.
— Что вы имеете ввиду? Зачем всё это, Селем? — профессор впервые показался мне таким разозлённым.
— С помощью магии я связал эти двери с дверью Боггарта. Надеюсь, мы закончим быстрее, чем эту шалость обнаружит профессор Люпин. Тяжело было провернуть подобное незаметно от вас. В этих стенах меня многому научили, но взрослая жизнь учит не меньше.
— Я вас не понимаю, Селем, — Дамблдор процедил сквозь зубы. На этот раз я не испытал к нему ничего, кроме ненависти. Поймите, на то были причины.
— Профессор Дамблдор удивительный человек. Я многим ему обязан. Он направил и взрастил столько отменных волшебников, но в школе мало кто знает о его собственной печальной судьбе. В один из драматичных дней жизни Альбуса Дамблдора погибла его сестра — Ариана Дамблдор. Профессор постоянно винит себя в её смерти. Думаю, это бремя никогда его не покинет. Вот почему Баггортом профессора Альбуса Дамблдора является Ариана, но ты другой человек, и у тебя совсем другие страхи. Ты можешь умело подделать голос и украсть чужие воспоминания. Ты почти не отличим от настоящего. Это не сравнить с эффектом зелья обращения. Однако ты никогда не сможешь скрыть собственный страх. И судя по реакции Баггорта, ты боишься собственного лица, которого никогда еще не видел. Я ведь прав, Безликий? — Карты изложены на стол. Сохраняя добродушные отношения и собираясь уходить, я не сказал своему собеседнику, что моя проверка окончена. Я искренне, до последнего, с болью и надеждой в сердце, хотел ошибиться. Грезил вернуться в комитет магии ни с чем. Однако после всего произошедшего, мой план выявил на свет истинное чудовище.