Все здесь было Гарри в диковину. «Дитя асфальта», он восторгался любой мелочи: пыльной тропинке и полному праву ходить босиком по земле, есть с грядки, спать под звездами на веранде без крыши, пить настоящее молоко, лазить по деревьям и прочим прелестям пейзанской жизни.
А ведь был еще напичканный тайнами и открытиями лес. Небольшое теплое озеро в лесу мгновенно покорилось настойчивому желанию мальчика научиться плавать, за что и получило название «Двадцать гребков». Правда, цифра постепенно уменьшалась – он быстро шел в рост.
Взрослые аборигены относились к нему традиционно, как и в городе:
– Под ногами не мельтеши, малец!
– Щас крапивой вжарю!
– Опять пялишься? Никак спереть чего хочешь?!
Зато его персона очень заинтересовала четверых сходных по возрасту местных мальчишек: Вихор – обритый наголо, быстрый как угорь, заводила и разбойник; недалекие умом близнецы – Свищевы, с намертво прилипшей кличкой и надежно забитыми густыми зелеными соплями носами; потрясающе кривоногий, крупноголовый и медлительный малый, именующий себя – Краб. Он козырял морским ремнем с начищенной мелом бляхой, туго думал и талантливо цыкал слюной сквозь щель между коренными зубами. Именно эта четвёрка старательно отравляла его счастливое существование.
– Коротают время до колонии, – невозмутимо информировала бабушка.
Шпана, игнорируя политесы, устроила на него натуральную охоту.
– Ты откуда? – неизменно интересовались преследователи.
– Из города.
– Вот и вали обратно.
Его аргументы натыкались на крепкие кулаки, предложения жить в мире сопровождались хохотом, а в драку лезть уже надоело. Все равно побьют. И били. Правда, милосердно, пока. До первой крови.
– Ты мужик, – в очередной раз смазав ссадины йодом, изрекала бабушка. – Решай сам.
За неимением конструктивной помощи Гарри ограничился искренним благоговением перед ее лаконичностью и емкостью определений, заодно, вынужденно освоил отнюдь не олимпийский вид спорта – бег по пересеченной местности.
Игра в прятки позорно провалилась – четверка, как ни крути, знала местность получше. Также не вышло разобраться с обидчиками поодиночке – те предпочитали ходить всегда гуртом. Самое смешное заключалось в том, что он совершенно не боялся этих балбесов, так, досадное препятствие перед первооткрывателем с исследовательским зудом по всему телу.
Больше на хуторе горожан мужского пола и походящего возраста не наблюдалось. А женского?.. Была одна визгливая, голенастая как цапля, девчонка в веснушках и жидкой рыжей косичкой. Мало того, по всем законам подлости, она училась с ним в одной школе, только классом младше. Само собой, они старательно воротили головы при встрече. Не то чтобы Гарри заботился о своей репутации, просто по опыту знал, что девчонки – это глупые, ломотные болтушки. Тьфу.
В общем, ему оставалось одно – ставить рекорды в беге. К счастью скоро ситуация поменялась.
Однажды вышло так, что он крепко расшиб лодыжку. Разумеется, ни о каких вылазках на лоно природы речи быть не могло. Мысленно Гарри уже записал несколько дней до выздоровления в пропавшее зря время и впал в уныние. Твердокаменная бабушка считала иначе: наградив его тяпкой, велела прополоть грядки с помидорами и сама стала, подавая пример, рядом.
Неспешно, скупо и ловко рыхля землю, она роняла зерна нехитрых знаний, отвлекая его от расстройства.
– Все в природе уход и ласку любит. Дашь – отблагодарит на свой лад.
Гарри живо представлял и подражал ее движениям.
– Для любого муравья мы великаны. А ляг под дерево – и ты крохотный.
Слова бабушки прорастали в нем, глубоко пуская корни пространных рассуждений. У нее была легкая рука – огород и сад отменно плодоносили. Все что ни делала, выходило ладно, к месту и делу.
В перерыв, пока она готовила обед, Гарри примерил полученные знания, постояв сначала над кустом помидора, а потом, улегшись под него и разглядев детально. Зрелище потрясло. А вечером отодвинув в сторону стопку запылившихся книг по внеклассному чтению – мама лелеяла слабую надежду, что он хотя бы почитает аннотации, – он положил на стол потрепанную книгу под названием «Сад и огород» и углубился в чтение. Помидоры оказались томатами. Семейство пасленовых мягко ласкало ассоциацией с пастилой и маслиной, кисло-сладкий сок мысленно брызгал во рту, а мякоть приятно холодила язык…