Хух, хоть тут отдохну. Я всегда любила готовить, и это было для меня отдыхом. Еще с детства мне нравилось возиться на кухне: что-то резать, жарить, тушить, смешивать. Когда была совсем маленькая и мне не разрешали держать нож в руках, просто сидела на кухне и смотрела на то, как готовила мама.
За обедом, когда уже все собрались и начали трапезу, я решила поднять вопрос о моем свободном времени. Собравшись с духом, выпалила:
- Я буду выполнять работу по дому до обеда, потом буду уходить на улицу до вечера.
И вся сжалась, закрыв глаза, ожидая реакции. За столом все затихли. Я осторожно открыла глаза, и мне сразу же захотелось закрыть их обратно. На меня смотрели все. И эмоции, которые я видела в их глазах мне не нравились: изумление, непонимание, что я вообще открыла рот, потом это сменилось на гнев, ярость и даже бешенство. Первым, как ни странно, не выдержал Вернон, и начал орать:
- Неблагодарная девчонка! Ты что себе позволяешь?! Живешь тут, питаешься на наши деньги, одеваешься и думаешь ничего не будешь делать? Ну сейчас я выбью из тебя все эти бредовые идеи, а потом посидишь у себя в чулане, подумаешь.
И потянулся за ремнем. Я поняла, что надо срочно что-то предпринять, иначе буду бита и сильно. Очень сильно, если судить по тому, в какой ярости сейчас пребывает дядя.
Я решила их чем-то озадачить:
- Если вы меня побьете, я обращусь в соответсвенные органы с заявлением о избиении и пытках. Вас лишат родительских прав и ваш Дадаличек попадет в детский дом. Я думаю, ему там будет не очень комфортно. А если и не лишат, то соседи будут еще долго о вас судачить.
Как только я это выпалила, то дядя разозлился еще больше. Он аж покраснел весь, его шея пошла красными пятнами, а если бы взгляд мог убивать, я бы уже давно была мертва. И, полагаю, смерть была б не легкой.
Видя, что дядя притих, а тетя не лезет, и что они оба немного задумались я уже немного уверение продолжила:
- Если вы будете продолжать так со мной обращаться, как это происходит сейчас, я тоже обращусь в полицию. Но мы можем всего этого избежать только с одним условием – я буду вам помогать и работать по дому до обеда, а дальше вы меня не трогаете.
Я была уверена, что с тем, как трепетно Дурсли хранили свою репутацию, они согласятся на все, лишь бы ее не разрушить, и была полностью уверена в своих силах. Но тут встрял Дадли, который не привык, что на него не обращают внимания. Он как завизжит:
- Мама, пап, почему вы вообще ее слушаете? Заприте в комнате и ничего она не сделает.
Старшое поколение с интересом посмотрело на сына – он впервые сказал что-то умное, но черт, как же не вовремя он включил мозги. И я испугалась. Если они так сделают, то могут и еды лишить, и я ничего не смогу сделать. Они ж меня голодом до смерти заморят!
- Если вы так сделаете, я буду кричать и рано или поздно кто-то заинтересуется воплями из вашего дома.
Дурсль опять задумались, а Петуния еще и выгнала сына с кухни. Что б не мешал переговорам. Почти так и сказала. Дадли, конечно, хотел спорить, но его просто выпнули не спрашиавя мнения.
В конце концов тятя, как более адекватная и спокойная сказала:
- Ты будешь работать до 15. Дальше иди куда хочешь, но чтобы духу твоего до 22 в доме не было. И ужина у тебя не будет. Не заслужила.
Вернон хотел возмутиться, но жена так на него посмотрела, что он быстро заткнулся. Ну вот и решили.
5
Я тихонько вздохнула и улыбнулась. Конечно, не все так хорошо, как мне бы хотелось, да и велика вероятность, что тетя с дядей будут мстить. Еще не знаю как, но на всякий случай надо будет найти себе источник пропитания. Это самое первое, чего они могут меня лишить или свести до жуткого минимума.
С такими радостно-нерадостными мыслями и я развернулась и была готова уйти к себе в комнату. Мне еще столько надо догнать по школьной программе…
И тут как гром среди ясного неба слышу окрик:
- Ты куда пошла?! Наше соглашение начнет действовать завтра. А сейчас ноги в руки и работать! Сначала уберешь кухню, потом пойдешь в сад. Он давно уже требует прополки. И смотри мне, ничего не попорть. И завтра встаешь раньше. Пока не сделаешь все, что скажу, из дома не выйдешь!
После этих слов, я с отчаяньем подумала, что обрадовалась слишком рано.