(Цербер): «Единственная цена за предательство — сталь, и вы заплатите за то, что отринули Императора!»
Нечто пришло в движение — силуэт, похожий на скачущего волка или хищную птицу, встающую на крыло. Варрен заметил тусклый блеск поднятого цепного меча и открыл огонь. Астартес увидел подбегавшего врага.
(Аркуди): «Зверь!»
(Цербер): «Ты — покойник! Вы все — покойники!»
(Варрен): «Стой! Ты не можешь сражаться…»
(Цербер): «Именем Императора, я уничтожу вас!»
В тренировочных ямах Легиона Пожирателей Миров Варрен сражался с воинами всех категорий — от здравых умом и телом до доведенных до грани безумия лоботомирующими вставкам и нервным имплантам. И все же он был ошеломлен чистой, незамутненной злобой, с которой напал этот новый враг.
Каждый Адептус Астартес, независимо от того, к какому Легиону принадлежал и какого примарха звал своим повелителем, сражался, чтобы выжить и победить. Но не этот зверь. Этот бился, как безумец, без всякой мысли о выживании. Он являл собой чистую ярость. Он сражался так, как-будто жаждал объятий самой смерти, но в его глазах было нечто. Нечто потерянное.
(Варрен): «Будь ты проклят!»
(Цербер): «С этим ты опоздал!»
Прежде, чем Варрен смог остановить его, он был сбит с ног и отброшен к сломанной каменной колонне. Варрен зашатался, полуоглушенный силой удара, и выронил болтер. Он развернулся, принимая защитную стойку, чтобы закрыться от любого добивающего удара, но его враг покинул его.
(Цербер): «Это подойдет!»
(Варрен): «Что ты делаешь? Они же гражданские!»
Потрепанный воин подобрал упавший болтер Варрена, и ни тени сожаления не мелькнуло на покрытом шрамами лице, когда он открыл огонь.
(Цербер): «Я — Цербер, хранитель врат преисподней! Я правосудие!»
(Гарро): «Не в этом мире. Рубио, давай!»
Псайкер обратился к волнению, поднимавшемуся из сердцевины его тронутой варпом души, и обратил его в молнию. По взмаху его руки дуга потрескивающей голубовато-белой энергии рванулась по усыпанной осколками почве и вскрыла ее.
Пыль медленно оседала, покрывая все толстым слоем песка и пепла. Ощущая, как спазмы жуткой боли от раны пронзают его с каждым шагом, Варрен дохромал до края новой воронки и посмотрел вниз. Он увидел лишь тени.
(Гарро): «Он мертв?»
(Варрен): «Нет, тогда осталось бы тело. Я мог бы сказать то же самое про вас. Руины обрушились…»
(Рубио): «Нас заблокировало обломками, но мои способности позволили нам спастись».
(Гарро): «Чтобы убить Астартес, требуется нечто большее, чем обрушившееся здание. Что здесь случилось?»
(Варрен): «Рубио ударил зарядом, попал, но камень под ногами врага провалился. Весь этот город — одни лишь слои обломков и руин, один поверх другого».
Варрен бросил взгляд в сторону Аркуди и тех, кто остался от его группы выживших. Многие были мертвы, другие — серьезно ранены. Он прекрасно понимал, что, если бы не вмешался Рубио, тот, кто звал себя Кербером, прикончил бы их всех. Он заметил Гарро и зафиксировал на нем жесткий взгляд.
(Варрен): «Это был не зверь, боевой капитан. Это был один из нас, Астартес, генетически-созданный прирожденный воин».
От этого предположения глаза Рубио округлились, и на лице псайкера появилось кислое выражение.
(Рубио): «Он назвал нас предателями. Там, внизу, я видел его лишь мельком. Гарро, скажи нам правду. Этот враг — то, что я думаю?»
Лицо Гарро затвердело. Казалось, что от тяжести вопроса он постарел.
(Гарро): «Да. Но теперь я понимаю, что он зашел слишком далеко. Он впал в безумие. То, что случилось здесь, повредило его рассудок. Его нужно убить».
(Варрен): «Что?»
(Рубио): «Ты видел, что он творил. Он откровенно пренебрег нами, чтобы напасть на беззащитных гражданских — стариков, женщин и детей».
(Варрен): «Ты не смотрел ему в глаза, псайкер. Ты не видел то, что я видел: мучения и тьму. Может твой колдовской взгляд разгадать это? Те слова, что я сказал раньше… я был не прав. Он зверь, человек, ставший животным, но он все еще один из нас. Он не предатель».
(Рубио): «Я не смог коснуться его ума — слишком велико в нем смятение. Оно подобно гигантскому вихрю».
Варрен протянул руку и сжал предплечье боевого капитана. На его грубом лице зажглась целеустремленность.
(Варрен): «Гарро, послушай меня. Из-за этого раскола, в этой проклятой кровавой войне мы потеряли так много боевых братьев. Изменника я убью без колебаний. Но мы не говорим о предателе. Наш собрат заблудился. Ты должен…»
(Гарро): «Что я должен делать? Что я должен делать, так это выбор. Этот долг мой и только мой, Варрен. Если я отдам приказ, то так и будет. Ты понял?»