— Выслушай меня.
— Нет такого объяснения, которое ты мог бы высказать, Мерик! Я разочарован в тебе!
— Я сделал это не ради вашего одобрения, мой капитан, — ответил Войен. — Я сделал это ради высшего блага, ради наших боевых братьев и нашего легиона…
— Гвардия Смерти более не наш легион, — перебил его Гарро. — Они нарушили данное слово, когда Мортарион обернулся против Императора.
— Мы можем вернуть их. Я могу вернуть их.
— С помощью этого? — Гарро повернулся и кратко махнул рукой в сторону единственного предмета в зале. Увесистого цилиндрического криоконтейнера из стали и бронестекла. — Набора отравленных лекарств и заразной мертвечины?
— Как можно исцелить недуг, Натаниэль? Во-первых, ты должен заполучить вирус, проанализировать и подавить его. Только тогда создание вакцины станет возможным.
Воин усмехнулся.
— Вакцина! — иронично произнес Гарро. — Мы говорим не о какой–то болезни, которую можно вылечить бальзамами и снадобьями. Ты не сможешь… оправиться от этой порчи. Я видел её в непосредственной близости, видел свою смерть в её клыках. Смотрел в глаза этой мерзости и увидел в них истинную тень её ненависти.
— В этом ты не одинок, — ответил Войен. — Я тоже был на «Эйзенштейне», помнишь? Мне известно, что случилось с Грульгором и Децием. Я видел чуму, овладевшую их телами.
Молчание протянулось между ними. Казалось, прошла вечность с тех пор, как они бежали на Терру, неся вести о магистре войны Горе и его кровавом предательстве на Исстване III. Гарро, Войен, Хакур, Круз и другие из тех семидесяти, что осмелились выступить против своих примархов, когда вся верность Терре была выжжена дотла.
В последствии среди безвоздушных пустошей Луны их ждала неопределенная судьба. Воинам, осиротевшим в результате предательства их кровных родичей, мало кто доверял, большинству они внушали опасения. В этом забвении их брат Солун Деций поддался той же коварной заразе, которая, несомненно, совратила остальную часть их легиона. Гарро убил Деция там, в Море Кризисов, и во время этого действа боевой капитан узнал, что избавился от чего–то большего. Однако Войен увидел в тот день нечто совершенно другое. Болезнь, которую не мог оставить без внимания. Апотекарий отказался от своего права первородства космодесантника и посвятил свою жизнь поискам того, что Гарро теперь считал невозможным.
— Лекарство? — Ирония сквозила в голосе боевого капитана.
— Я верю, что оно существует. Должно существовать! — сказал Войен.
— Независимо от того, насколько сильно ты этого жаждешь, Мерик, поверь мне, когда я скажу тебе что его нет, — спокойно ответил Гарро. — А теперь уйди с моей дороги, пока я не подвинул тебя силой.
Гарро оттолкнул своего товарища и направился к помосту и опорной раме, на которой покоился контейнер.
Всё ещё слышалось жужжание крошечных мух.
— Ты не можешь этого знать!
— Что мне известно… — сердито процедил Гарро. — Что мне известно, так это то, что порча абсолютна, она неуловима и постоянна.
— Вы видите её во мне, милорд? — спросил Войен.
— Однажды ты уже скрыл кое–что от меня, брат. Свое членство в ложе.
Войен заколебался при упоминании Гарро тайных собраний, инициированных легионом Гора. Чувство вины омрачило его лицо.
— Я искупил вину своей ошибки, я отринул эти нелегальные сборища, когда узнал, что они были инструментом вероломства магистра войны.
— Верно, но всё же ты скрыл это от меня. Ты начал свою работу в тайне и скрыл её от всех. Почему? Может, потому что знал, что я сделаю, когда узнаю о ней?
— И не думал, что ты поймешь, — ответил Войен. — Я человек науки, и мыслю в таких рамках, а вот ты…
— Что «я»? — перебил его Гарро. — Держишь меня за легковерного дурака? Ты знаешь меня лучше, чем кто–либо.
Войен согласился со своим бывшим командиром.
— Ты всегда уделял слишком много внимания сверхъестественному. Я же верю только в то, что могу увидеть, потрогать и познать.
Гарро колебался подле стального синего цилиндра.
— Да, у меня есть вера, брат, но это не значит, что я отказался от здравого смысла. Это ты не можешь видеть ясно. Ты цепляешься за истину, с которой родился — о целесообразной вселенной непреложных законов. Говоришь себе, что сможешь понять всё сущее, стоит только его структуре стать видимой. Но это ложь.
— Тогда в чем же, по-твоему, правда? — спросил его Войен.
— Правда в том, что мы живем на поверхности великого Вихря, населенного силами, которые только начинаем постигать. Которым мы должны противостоять насмерть, на этот счет у нас с тобой нет разногласий, но если ты ограничиваешь себя только здравомыслием и вероятностью, то ты уже потерян. Архивраг находится за пределами таких человеческих понятий как разум и логика. Чтобы бороться с ним и побеждать, мы должны приоткрыть завесу прошлого.