— Княгиня Станислава, — тут же обратилась ко мне Энджи, стоило сохранить обновленные данные, — я рекомендую вам снизить уровень стресса, — менторским тоном начала ИИ. — Смещение цикла, по моим данным, произош…
— Спасибо, Энджи, — прервала я вездесущую машину, в надежде, что после этого она заткнется, — я обязательно последую твоим рекомендациям.
— Перебивать некрасиво, княгиня Станислава, — меланхолично отреагировала машина и, вопреки ожиданиям, продолжила прерванный монолог, решив, видимо, перечислить все мои прегрешения: недосып, переработки, неправильное и нерегулярное питание, слишком большие дозы кофеина и так далее и тому подобное и бла-бла-бла.
Я молчала, не желая вступать в спор, почти ее не слушала. Метнулась из ванной в комнату за чистым бельем, потом назад в ванную, все еще недоумевая, как не заметила, что закончились не только обезболивающие, но и еще более в данной ситуации необходимые вещи. Накинула халат, стаскивая испачканное.
Энджи все еще что-то бухтела, я почти заканчивала стирку, кривясь от усиливающейся боли, когда Ястреб наконец-то вернулся и снова осторожно постучал в дверь.
И через несколько секунд, понадобившихся на то, чтобы Игорь просунул в щель пакет, сильно смахивающий на магазинный, а не аптечный, я с недоумением рассматривала его содержимое и решала, глючит меня или нет.
— Гор? — позвала, едва сдерживая громкий, неприличный хохот, все-таки придя к однозначному, но неутешительному для Игоря выводу.
— Их там десять видов, Воронова, — процедил он таким тоном, словно я только что обвинила его во всех человеческих грехах. — Я решил…
— Не мелочиться, — договорила вместо гения и все-таки расхохоталась, не сумев сдержаться.
В пакете лежали все десять видов ночных прокладок, часть из которых я не купила бы и под дулом пистолета, а часть — просто не знала. Хорошо хоть обезболивающее было всего одно.
Ястреб буркнул что-то в ответ на мой хохот и ушел, скорее всего в комнату, оставляя меня заниматься своими делами и, видимо, стараясь уберечь остатки потрепанной психики.
Из ванной я вышла все еще тихо посмеиваясь, так же посмеиваясь снова нырнула к нему под бок, на ходу глотая таблетку.
— Ты с гордостью и честью прошел это испытание, — клюнула его в колючую щеку, — не дуйся.
— Я не дуюсь, — усмехнулся он, награждая меня таким же коротким поцелуем в нос. — Я охреневаю от количества ассортимента. Ты знаешь, что есть трусы… — вполне искренне удивлялся Ястреб, — и силиконовые штуки… Вы реально их используете? — Игорь сверлил меня одновременно полным любопытства и священного ужаса взглядом.
— Некоторые используют, — кивнула, забавляясь от вида его вытянувшегося лица. — Но первое — не слишком удобно и практично, а второе — не гигиенично. Я же написала, какие именно нужны, почему ты принес все, что было? — я не сомневалась, что Ястреб притащил именно все, что нашел на стенде в аптеке. Это знание, правда, нисколько не загасило любопытства. Тут, как с программой: не поймешь, пока не протыкаешь и не открутишь.
Игорь вдруг сжал челюсти и отвел взгляд. Это он зря, конечно, сделал, потому что интерес подскочил в разы.
— Гор? — решила чуть-чуть надавить.
Главный кодер всея Иннотек с шумом выдохнул, снова повернулся ко мне.
— Фармацевт начала задавать вопросы, — буркнул он. — Я решил… не затягивать, просто взял, что попалось.
Секунда, две, три… И я опять расхохоталась. Почти до слез, глядя на Ястреба.
Краснеющий, мнущийся от неловкости Игорь — это что-то невероятное. Очень смешное и очень… теплое. В этот момент он казался отчего-то моложе, не таким жестким, как обычно.
Я представила себе грозную тетку за кассой, интересующуюся, насколько все у меня серьезно, не представляющего, что ей ответить, Игоря, растерянно оглядывающего полки, и снова прыснула.
— Как так получилось, что за всю свою жизнь ты ни разу никому не покупал прокладки? — все-таки удалось выдавить сквозь смех.
— Ну вот как-то так, — развел он в стороны руками, а мой смех стал еще громче, несмотря даже на то, что я уткнулась лицом в подушку, пробуя справиться с собой.
— И хватит ржать! — прорычал гений. А через миг набросился на меня с щекоткой, губы у самого при этом растягивались не то в улыбке, не то в оскале.
Я честно пыталась в первые секунды отбиваться, а потом силы меня покинули, и, скрючиваясь и выгибаясь, я просто хохотала до слез и икоты, почти не обращая внимания на болезненные спазмы внизу живота. Когда сил хохотать не осталось совсем, а слезы от смеха из глаз текли не переставая, я взмолилась о пощаде. К чести Гора, он дольше мучить меня не стал. Убрал от моих ребер руки, притянул к себе и, поглаживая по спине, дождался, пока я успокоюсь.