Я открыла глаза в три утра, если верить часам на зеркале, и поняла, что умру, если не попью воды. Странно, но стакан на тумбочке оказался пустым, хотя я точно помнила, что после того, как проглотила таблетку, в нем оставалось не меньше половины.
Гор тихо дышал рядом, спеленав меня по рукам и ногам так, что мне пришлось изрядно повозиться, чтобы выбраться из постели и не разбудить его.
В комнате почему-то было ужасно темно. Темнее, чем обычно. Так, как будто на улице шел дождь, причем непроглядной стеной.
Я прислушалась, но стука капель по подоконнику или стеклу так и не услышала. Пожала плечами, влезая в тапки, и практически на ощупь пошла на кухню, стараясь ни во что не врезаться и не шуршать особенно громко. Пусть хоть кто-то из нас двоих выспится сегодня нормально.
На кухне было примерно так же, как и в спальне, то есть не видно ни хрена. А еще почему-то ужасно холодно и сыро. Тело почти сразу покрылось гусиной кожей, пальцы даже в тапках окоченели. У Ястреба под боком было гораздо-гораздо теплее и приятнее. Но пить все-таки хотелось страшно.
— Энджи, — позвала я шепотом, — включи отопление и свет на кухне над раковиной.
Я подождала несколько секунд, но, к удивлению, ИИ не отозвалась, и ничего не изменилось.
Я повторила просьбу, и, снова получив в ответ лишь тишину, сама потянулась к выключателю. Мягкий желтый свет тут же высветил темную столешницу и черную раковину, сложенные в ряд вилки на ее краю. Они тускло блестели в приглушенном свете спотов.
Гор складывал… Его привычка. Помыл посуду после ужина и сложил приборы, настойчиво отказавшись засунуть все в посудомойку. Сказал, что ему несложно помыть, и он не понимает, чего я разворчалась. А ворчала я не потому, что он помыл посуду, а потому, что меня вид блестящих вилок на черной поверхности раздражал страшно. Я собиралась их убрать, но… остаток вечера как-то не располагал, и из головы все вылетело напрочь.
Вообще всегда бесила посуда в раковине или рядом. Грязная действовала как красная тряпка для быка, как очередные костыли в коде, с чистой дела обстояли, как правило, немного лучше. Раздражала, конечно, тоже, но не так, чтобы скрипеть зубами и хотеть убивать.
Я как-то даже наорала на соседку по общаге во Франции, потому что она оставила в раковине тарелку из-под хлопьев. Орала на французском, перемежая рычание с великим и могучим русским матом. Бедная Морин с тех пор посуду за собой убирала всегда.
Я покачала головой, отбрасывая воспоминания, потянулась за стаканом, а через несколько секунд жадно глотала воду, чуть ли не мурлыча от наслаждения. Даже холод на кухне уже не казался таким безжалостным и выкручивающим кости.
Я допила последние капли, облизала губы и опять подставила стакан под кран, чуть ли не притоптывая в нетерпении. Пить все еще хотелось, пусть и гораздо меньше.
Снова поднесла стакан ко рту, когда там было чуть ли не с горочкой, но в следующий же миг отдернула руку с тихим ругательством, открывая глаза.
Что за хрень?
От воды воняло затхлым: плесенью и ржавчиной. Воняло так сильно, что в уголках глаз выступили слезы. Я поднесла стакан ближе к свету и ругнулась уже громче.
Мутная.
Внутри была какая-то мутная рыже-белесая жижа, с мелкими хлопьями чего-то непонятного, с черными вкраплениями. Затошнило. К горлу подступил комок, а желудок сжался в болезненном, колючем спазме, грозя вернуть назад все, что я так неосмотрительно и с такой жадностью успела проглотить.
Взгляд метнулся к крану, потом снова к стакану, опять к крану. Я ничего не понимала.
Из крана текла нормальная вода. Обычная. От нее не воняло, она ни запахом, ни цветом не походила на то, что плескалось у меня в стакане. Дело не в фильтре. Да и Энджи бы предупредила, если бы пришло время менять блоки.
С другой стороны, она так и не отреагировала на мою просьбу несколько минут назад… Может, ее снова глючит? Возможно, спайка прошла не так успешно, как мне казалось, и где-то остались баги логики, которые я не заметила. Надо будет утром проверить.
Я опять посмотрела на стакан, с трудом подавив очередной спазм в желудке, пропихнув комок в горле, с трудом сглотнув.
Может, дело в нем? Что-то было на дне? И я не почувствовала в первый раз, потому что эта бурда не успела раствориться…
Греби ж тебя, как же холодно.
Я вздохнула, включила другой кран, тщательно вымыла стекляшку, наблюдая как ржаво-белая муть смешивается с пеной и исчезает в сливе. Вытерла руки.