Врала.
Не хотела отвечать на вопросы, не хотела ничего объяснять. Только ледяные, подрагивающие пальцы в моей ладони и напряженная линия плеч. Она проскользнула мимо, заставляя немного сдвинуться, настойчиво потянула за руку.
— Энджи, выключи свет и закрой окно, — бросил я прежде, чем последовать за Вороновой. ИИ противиться не стала, выполнила требуемое и снова ушла в спящий режим.
А меня совершенно не устраивало упорное Славкино молчание, поведение настораживало: понятно, что день сегодня выдался непростым, понятно, что в последнее время вообще все непросто, что анон знатно дергает за нервы, что в Иннотек одно за другим всплывает дерьмо, но… Но за нож Воронову это все вряд ли бы заставило схватиться. И напугал ее явно не я. Что-то случилось на долбаной кухне, что-то, что напугало ее настолько, что Славка воткнула бы мне лезвие в щеку, будь мои реакции немного хуже.
И пальцы эти ледяные. Почти обжигают холодом.
— Слав…
— Давай с утра, Игорь, ладно? — вздохнула она тяжело, забираясь в постель. — Я просто вставала, чтобы попить воды. И мне до этого сон плохой приснился, вот и испугалась, — она показательно расправляла одеяло, но опять не смотрела в глаза. — Наверное, просто не проснулась до конца, вот и отреагировала так. Извини.
Снова врет. Не было в том, в первом брошенном на меня на кухне взгляде, остатков сна, ее движения не были заторможенными или неуверенными, она не была похожа на только что проснувшегося человека.
— Если бы ты проткнула мне щеку, тоже бы извинилась? — не удержался я, понимая, что начинаю раздражаться из-за того, что Лава не хочет говорить, из-за того, что врет. И получается у нее это откровенно хреново.
Славка снова дернулась, а я напрягся и подобрался на одних инстинктах, следя за ней, стараясь уловить хоть что-то, хоть какую-то эмоцию, кроме ненатуральной маски спокойствия.
Пальцы Вороновой сжались на долбаном одеяле до побелевших костяшек, какое-то сдавленное шипение сорвалось с губ. Она вскинула голову, наконец-то встречаясь со мной взглядом, горевшим ответной злостью и чем-то еще. Непонятной эмоцией, слишком похожей на ту, что я уже видел, когда Лава обнаружила сраного кролика на капоте собственного кара.
— Мне сейчас сделать что? — процедила Славка, сталь в голосе почти такая же ледяная, как и ее пальцы в моей руке мгновением назад. — Уйти спать на диван? — спустила ноги с кровати, потянулась за подушкой.
Захотелось ее встряхнуть, надавать по заднице, как непослушному ребенку.
Я оказался рядом быстрее, чем Воронова успела повернуться, силой почти вернул ее на место, сжал плечи, склоняясь к самому лицу.
— Ты врешь мне, Слава, — надавил, нажал, следя за выражением лица. — По совершенно непонятной причине. Ты напугана почти до истерики, ты с кем-то говорила на кухне. Не с Энджи, с Энджи ты так не разговариваешь. И напугал тебя не я.
Славка закрыла глаза, дернулась, пробуя вырваться, прикусила нижнюю губу так сильно, что она побелела.
— Пожалуйста, Игорь, — чуть ли не всхлипнула. — Давай поговорим обо всем утром.
— Чтобы ты успела до утра придумать какую-то новую отговорку? — усмехнулся я. — Очередные костыли, чуть лучше, чем сейчас?
— Гор…
— Мать твою, Славка, — я выпустил ее плечи, сел рядом, запуская пальцы в волосы, — ты облегчаешь ему задачу, понимаешь? Делаешь все, чтобы ему было легче до тебя добраться.
— Ты решишь, что у меня поехала крыша, Гор, — шуршание за спиной, а через миг тонкие руки скользят по плечам, обнимая. Славка прижалась, уткнулась лбом между лопаток. — Честно говоря, я сама считаю, что у меня поехала крыша и что, кажется, мне пора связаться с последним моим психологом, — короткий, совершенно невеселый смешок.
Я вздохнул, разворачиваясь к ней, сгребая, укладывая и укладываясь сам. Пальцы все еще ледяные и мурашки на коже размером с горох.
— Утром? — спросил, выключая свет.
— Утром, — тихо ответила Славка, выдыхая. Колючий выдох, слишком нервный.
— Всю правду?
— Всю правду, обещаю, — снова так тихо, что я едва услышал. — Прости за нож, — добавила спустя какое-то время, прижимая такие же ледяные, как и руки, стопы к моим лодыжкам, заставляя дернуться. — Я… я не знаю, что бы делала, если бы тебя проткнула… Я…
— Все, тш-ш-ш, — я ближе притянул Воронову к себе. — Не проткнула бы, Славка. Не думай об этом, я просто разозлился из-за вранья. Ты совершенно не умеешь врать. Удивляюсь, как умудряешься лапшу на уши госам и китайцам вешать и почему они тебе верят, — усмехнулся, стараясь ее расслабить.