Я посторонилась, прижалась вправо к отбойнику, уступая настойчивому водителю, мигнула фарами, сбрасывая скорость, и он пошел на обгон.
А дальше все слишком быстро, обрывками старых фотографий, почему-то черно-белых, и слепящий глаза свет.
Удар слева, скрежет металла, дикий визг, я выкручиваю руль на автомате и давлю на тормоз, но тачка не слушается, а в следующее мгновение понимаю, что руль выкрутила зря, зря пробовала тормозить, надо было, наоборот, набирать скорость и рвать когти.
Еще один удар слева, кар вмазывает в отбойник, скорость все еще около шестидесяти. Меня отбрасывает, заносит, еще один удар, и я дергаю ручник. Снова толчок, морда утыкается в отбойник, тело бросает сначала вперед, потом назад, стекло сыпется на голову. Еще один удар, вскрик глушат подушки безопасности, ногу до бедра простреливает боль, адская, какая-то выкручивающая и абсолютная, глаза все еще слепит, что-то тарахтит Энджи.
Еще удар, это теперь даже не скрежет, это настоящий вой, меня швыряет вперед сильнее, ремень впивается в тело, жжет, воздух с шипением вырывается из груди, срабатывают боковые подушки, в голове гул и звон, как будто по ней треснули.
Еще один удар, теперь в бок, боль в ноге такая, что я ору в голос. А потом темнота.
Проснулась я из-за все той же боли. Не такой острой, правда. Теперь ногу просто тянуло, мерзко, длинно, как будто что-то сдавливало со всех сторон. Вокруг непонятная почти тишина, какие-то разговоры, но как будто не рядом, а где-то в другой комнате, где-то гудели трубы, что-то стрекотало совсем рядом и очень тихо.
Я попробовала открыть глаза, но слишком яркий свет заставил снова зажмуриться. Снова открыла, но перед глазами только белый потолок и слепящие лампы. В башке тут же разорвалась граната, и я не смогла сдержать стона.
Тут же раздался какой-то шорох, быстрые шаги, чужая рука сжала мои пальцы.
— Слава…
Я осторожно повернула голову и все-таки смогла посмотреть на Гора. Мозг, несмотря на боль, работал нормально. Я помнила, что произошло, понимала, что, скорее всего, в больнице, понимала, что раз так, значит, все не особенно весело.
— Гор… — попробовала улыбнуться, но вышло, кажется, не очень. Голос был хриплым и шершавым, как будто я наглоталась ледяного воздуха. — Привет.
Он выглядел взвинченным, был растрепанным, бледным. На лице больше, чем обычно, отросла щетина, взгляд беспорядочно метался по моему лицу. Мятая рубашка, расстегнутая у горла, такие же мятые брюки, морщинки чуть глубже у глаз.
— Привет, — как-то потеряно отозвался он, смотрел с тревогой, сжимал мою руку, опускаясь на стоящий рядом стул. — Как ты?
Хороший вопрос, если бы я понимала, как я…
— Башка трещит и ногу тянет, в остальном, кажется, порядок, — еще одна попытка улыбнуться, а он наклонился ниже, наверное, чтобы лучше слышать, потому что язык во рту ворочался с трудом. — Я в больнице? Насколько все плохо? — спросила, скользя большим пальцем по горячему запястью, взглядом — по заострившемуся лицу.
— У тебя перелом левой ноги, ушибы и глубокие царапины на шее из-за осколков, — ответил Игорь мягко и вдруг поднес руку к губам, поцеловал осторожно костяшки пальцев, погладил. Драно и громко выдохнул, возможно, наконец-то расслабляясь, пусть и не до конца.
— Открытый или закрытый? — спросила, накрывая его руку второй и стараясь при этом не морщиться от боли. Немного тянуло на самом деле все тело, шея действительно зудела, болела грудная клетка, но по сравнению с ногой, почти неощутимо.
Перелом — это дерьмо…
— Закрытый, — прохрипел Ястреб, погладил меня по голове. — Хочешь чего-нибудь? Пить?
Я только головой отрицательно покачала. Очень медленно, чтобы не вызвать очередной приступ боли и тошноты. Потянулась к лицу Игоря, пробежалась кончиками пальцев по подбородку и скулам. Недолго, потому что сил, на удивление, не было совершенно, рука просто свалилась назад, против моей воли. Гор наклонился еще ниже.
— Давно я здесь?
— Часов двенадцать, — ответил он тихо. — Сильно болит? Может, врача позвать или медсестру, чтобы тебе ук…
— Не надо, — снова улыбнулась я. — Не суетись. Все хорошо.
— Лава, все вообще ни хрена не хорошо, — прорычал он, тут же резко выпрямляясь, сверкая льдом и сумраком стальных глаз, сжимая мои пальцы крепче.
Я только вздохнула.
Ну а что тут скажешь? В целом, он, конечно, прав. Ситуация — то еще дерьмо.
— Как давно ты здесь? — спросила, зная заранее, что услышу в ответ. Впрочем, Игорь ничего не ответил, просто посмотрел на меня, как на идиотку, и я улыбнулась шире.