— Мне позвонить Гору? — попробовала еще вариант.
— Попробуйте, — окончательно расслабился мужик, заставив своим ответом меня заметно поскучнеть. Ведь на самом деле, еще до того, как предложила, я поняла, что идея так себе.
— Сергею?
— Насколько мне известно, он сейчас в такой жопе глобуса, где не то что связь, спутник ловит через раз. Но, — Боря театрально махнул рукой, — можете попытаться.
— А если я буду кричать?
Непрошибаемый Борис только хмыкнул неопределенно, намазал тост маслом и смачно откусил, выражая своей позой, взглядом, движениями все, что думает о моей затее.
— Плакать? — это реально был последний аргумент, скорее спортивный интерес, чем реальный вариант. — Истерика?
— А вы умеете? — натурально удивился бугай.
И я смирилась на время и погрустнела еще больше. Побыстрее доела, помогла убрать со стола и поковыляла обратно в кабинет, где все-таки набрала Игоря. Вот только в ответ на свои справедливые возмущения услышала шершавый тихий смех и короткое «смирись».
Рыкнула, чертыхнулась и набрала зама — моя очередь ныть ему в уши о том, как все плохо и что моя жизнь — боль и страдания.
До конца дня я испробовала на Боре почти все, что обещала: подкинула ему на счет денег, которые он тут же отправил назад, покопавшись в соц сеточках, выяснила, что мой нянь давно хочет сгонять в Японию, и предложила купить билеты, в ответ мне прилетела широкая улыбка и фраза о том, что он только за, но размяться все равно придется. После дурацкой зарядки вместо созвона со своими я все-таки набрала Черта и даже дозвонилась, вот только и здесь ничего не вышло. Черт посоветовал расслабиться и позволить за собой поухаживать. Под конец я попробовала с Борей поругаться, надавить авторитетом, покорчить из себя стерву, но… Довольно сложно ругаться со стеной.
К концу дня я озверела окончательно, выключила ноут около двенадцати, зарылась с головой в одеяло и решила ложиться спать без Гора, хотя еще до обеда собиралась дождаться его совершенно точно. Зато через три дня к происходящему удалось почти привыкнуть, я даже оценила работу из дома и своеобразную заботу няньки. Забавно, когда можно слиться с середины мутной встречи просто потому, что над душой стоит грозный дядька, скинуть с себя на Сашку переписку, накидать указания остальной команде и игнорировать почти половину прилетающего в почту и чат хлама по той же причине. А еще прикольно не отвечать Гору по не рабочим вопросам и говорить с ним так, как мы говорили в самом начале, но уже не из-за Бори, а потому что… я — девочка, и я вроде как обиделась. Хрен знает на что, правда, но я оценила вечерние макаруны и открывшийся в середине дня доступ к сердцу Энджи. Нет, мне не стыдно, вот вообще ни капельки.
И, казалось бы, что все эти тараканьи бега: напряженка в Иннотек, куча накопившихся дел, попытки троллить Гора и большого кудрявого мужика, должны были отвлечь меня от Красногорских и анона, но как водится, не сложилось.
Тишина со стороны Черта напрягала невероятно. Он звонил в понедельник, но разговор был недолгим, и рассказал Сергей невероятно мало, в основном про Екатерину Николаевну.
Позвонил, потому что утром менты наконец-то закончили вскрытие, и результаты были такими же противоречивыми, как вообще вся эта история.
Экспертиза показала, что умерла Нестерова от крысиного яда, и ампулы и блистеры тут совершенно ни при чем. В первых — какие-то витамины, вторые — что-то противовоспалительное, сами по себе, как и в сочетании, совершенно безопасные. Что же до яда, то Нестерова, скорее всего, приняла его сама: следов борьбы или сопротивления не нашли. Как отрава попала к Екатерине Николаевне, выяснить не удалось. Может, купила сама, а может, кто-то принес. Как давно это произошло, тоже непонятно, маркировка на найденной пачке, здесь не помощник, а чека естественно не нашли. Продавцы местных магазинов только разводили руками. Охотно отдали записи с камер, но сколько займет их изучение оставалось только гадать.
В самом доме, кроме следов Нестеровой, ничего не нашли, по крайней мере, пока. Почти ничего не дали и попытки поговорить с коллегами, соседями и теми немногочисленными знакомыми, которые остались у Екатерины Николаевны. Они лишь подтвердили, что после смерти Дыма, Нестерова стала чаще появляться у Красногорских.
Про самих Красногорских новостей было еще меньше. В старом доме жил только их младший брат с Людмилой Сергеевной, остальные разбежались кто куда. Света обитала в общаге при больнице, точнее была там зарегистрирована, Валик, судя по все той же регистрации, находился в Омске. С сестрой, матерью и остальной частью семейства не виделся совершенно точно года три.