Я вздохнул мысленно. Дождался, пока Воронова отправит в тарелку последний блин, выключил плиту и развернул ее к себе лицом.
Несколько мгновений прошло в тишине. Я смотрела на Воронову, она на меня, и мы оба хранили молчание. Славка — упрямое, я — выжидательное. Так значит, да?
— Хватит от меня прятаться, Слав, — попросил, когда окончательно убедился, что она ничего не скажет. Мне не нравилось то, что я видел сейчас в лисьих глазах, не нравилось ее поведение. Я не понимал, и дебильные мысли лезли в голову. Я вчера на ее глазах чуть не убил человека. Да, он был мудаком и гребаным психом, да, несколько месяцев подряд поганил нам жизнь, да, пытался убить Воронову, протаранил ее кар, организовал нападение, но… Славка жива, а дебил-Красногорский нет. И его башка разлетелась на ошметки вчера на глазах Лавы. Скорее всего, разлетелась именно из-за меня, так возможно ли?..
И я искал ответ в глазах напротив, в лице и позе, в том, что чувствовал сейчас от нее и не мог найти. Ни одной гребаной подсказки, ключа, бэкдора.
— Тебе сложно со мной? — заставил себя спросить. Почти вытолкал эти слова насильно, потому что не был уверен, насколько действительно хочу услышать ответ, готов ли к нему.
Воронова опустила взгляд, принялась теребить в руках край футболки, закусив губу. Не отстраняется, не бежит… уже что-то, да?
— Ты дурак, — проговорила едва слышно, качая головой. — Ты почти гений, Гор, но такой дурак, — и встала вдруг на носочки, и обхватила руками за шею, прижалась еще крепче, чем прижималась вчера. Только сейчас не было в этом движении боли и страха, что-то другое было. — Мне было бы плевать, даже если бы на полу из-за тебя корчился не Валик, а Стивен Хокинг, — прижалась губами к моему уху, обдавая жарким дыханием. — Я люблю тебя, — выдохнула, — это на тот случай, если ты не понял вчера и не понимаешь сейчас.
— Стивен Хокинг — это серьезно… — только и смог выдавить я, ощущая, как в который раз ломается и крушится моя реальность, как встраивается в нее новый код, переворачивая все с ног на голову, потому что это Славкин код. — Я…
— Нет, — тряхнула она головой, немного отстраняясь, — помолчи, — и поцеловала. Сладко, больно, отчаянно и тягуче. Очередной наш первый поцелуй, не такой, как остальные, не такой, как вчера или позавчера. Совершенно новый и по-новому идеальный. Жаркий, опасный, невероятный. И вкус ее губ, прерывистое дыхание, податливость и жадность, с которой она отвечала, выбивали почву у меня из-под ног, заставляли втискивать в себя тонкое тело сильнее и сильнее. Ласкать в ответ, нападать, забирать себе. Полностью, всю до конца.
Такая вкусная. Невозможная.
И я дышал ей, пил, глотая вдохи и выдохи, сплетая наши языки, дурел от нее, от ее слов, прикосновений, взгляда. Усадил на столешницу, вклиниваясь между ног, чтобы быть еще ближе. Гладил спину, руки, бедра и узкие лопатки и не мог остановиться. Сил не было остановиться. Мы целовались, как безумные, как подростки, царапаясь, кусаясь, пока хватало дыхания.
И Славка отстранилась первая, проведя напоследок языком вдоль моей нижней губы, словно смакуя вкус, посмотрела снова в глаза.
— Я проснулась в десять, и у меня было время подумать, Гор, — несмело улыбнулась она. — В общем, полагаю… Валентин еще будет какое-то время приходить ко мне в кошмарах, я все еще злюсь на тебя за то, что ты так глупо к нему полез за то, что встал между нами, наверное, я еще какое-то время буду параноить и оглядываться, но… я это переживу. В конечном итоге, рано или поздно. Не переживай за меня, хорошо?
— Слав… — я хотел сказать, что это было бы невозможно, даже если бы Красногорского в принципе в природе не было, но не успел, потому что Славка опять подалась ко мне, замирая в нескольких миллиметрах от моих губ.
— Просто будь со мной, ладно? — и опять поцеловала. И мы бы в этот раз совершенно точно забыли бы про завтрак и все остальное, но запищали кофеварка и тостер, а на столе зазвонил какой-то из смартов. Мой, как выяснилось через несколько минут, в течение которых я изо всех сил старался игнорировать мерзкий звон.
Славка, выпутавшись из рук, ушла заканчивать с завтраком, а я ответил на вызов. Звонил Андрей, осторожно интересовался, все ли у нас в порядке и какие у нас планы. Ага, если переводить на доступный, то когда мы оба появимся в офисе.
Я покосился на Воронову, которая наверняка не пропустила ни слова, закатил глаза.
— В понедельник буду, — смирился с неизбежным, прикидывая, что и кому раскидать на следующие два дня. — Но я на связи, ты же знаешь.
— Знаю, — прогудел безопасник. — И рад, что все закончилось.
— Я тоже, — ответил отстраненно и уставился на поразительно тихую в середине рабочего дня улицу за окном. — До связи, — ответное прощание Андрея я уже не услышал. Думал о том, почему его слова про «закончилось» так меня напрягали. И дело здесь совершенно не в хакере. Просто… Что-то сильно не нравилось мне в поведении и словах Красногорского, в том, что и как он делал вчера.